Ведьма, что звала его Кот

Глава 2

Миссис Эллиот замерла на пороге, не сводя глаз с подоконника.

– Айви, дорогая, – медленно произнесла она, – у тебя появился... охранник?

Я обернулась. Кот все еще сидел там же, величественный и совершенно невозмутимый, будто всегда был частью интерьера. Его синевато-черная шерсть поблескивала в утреннем свете, а глаза – ярко-голубые, почти неестественные – смотрели на миссис Эллиот с таким спокойствием, что казалось, это она пришла к нему на прием, а не наоборот.

– Это... временно, – неуверенно сказала я, подходя к кассе. – Он пришел вчера вечером, под дождем. Я не могла...

– Оставить его на улице, конечно же, – закончила миссис Эллиот, и лицо ее смягчилось. Она поправила шляпку, шагнула внутрь и прикрыла за собой дверь. – Дорогая моя, у тебя сердце золотое. Но знаешь ли ты, что значит черный кот?

Я моргнула.

– Что... суеверие про несчастье?

Миссис Эллиот фыркнула – очень по-английски, с легким презрением к глупости.

– Чепуха полная. Черные коты, милочка, – к удаче. К защите. Моя бабушка всегда говорила: если черный кот пришел к твоему порогу – значит, дом нуждается в хранителе. – она подошла ближе к подоконнику, и кот, к моему удивлению, не шарахнулся, а наоборот – потянулся к ее руке, позволяя почесать за ухом. – О, какой красавец! И какая шерсть... будто бархат.

Я стояла за прилавком, скрестив руки на груди и наблюдала за этой картиной с каким-то странным чувством. Будто что-то правильное встало на свое место.

– Как его зовут? – спросила миссис Эллиот, не отрывая взгляда от кота.

– Пока никак, – призналась я. – Просто... Кот.

– Просто Кот, – повторила она задумчиво. – Что ж, возможно, так и должно быть. Некоторые имена приходят позже, когда понимаешь, кто перед тобой на самом деле.

Она произнесла это так серьезно, что я невольно поежилась.

– Миссис Эллиот, вы хотите как обычно? Два круассана и американо?

– Конечно, дорогая. И добавь, пожалуйста, один из тех твоих маффинов, что пахнут осенью. Тыквенные, кажется?

– Да, с корицей и мускатным орехом. Только что из печи.

Я упаковала круассаны в бумажный пакет, достала маффин – еще теплый, с золотистой корочкой и сахарной посыпкой, налила кофе в высокий стакан. Пока готовила заказ, миссис Эллиот продолжала гладить кота, что-то тихо напевая себе под нос.

– Держите, – я протянула ей пакет и кофе. – С вас четыре фунта двадцать.

Она расплатилась, взяла заказ, но не ушла. Стояла, глядя на меня с каким-то оценивающим выражением лица.

– Айви, – наконец сказала она, – ты хорошо себя чувствуешь? Не устаешь?

Я моргнула от неожиданности.

– Я... вполне. А что?

– Просто ты светишься, дорогая. Прямо светишься. Как будто внутри солнце проснулось. – она улыбнулась, кивнула коту. – Может, это он так действует, а? Хранители, знаешь ли, умеют возвращать людям радость.

И с этими словами она развернулась и вышла, оставив меня стоять с открытым ртом.

День пошел своим чередом.

К девяти утра в пекарню заглянуло еще пятеро покупателей. Все, как один, замечали кота. Все улыбались. Одна девушка, студентка из местного колледжа, даже сфотографировала его для Инстаграма: «Самый магический кот в самой уютной пекарне Голдфолла» гласил пост.

Я не возражала. Кот вел себя идеально: не мяукал, не прыгал на столы, не лез в витрину. Просто сидел на подоконнике, иногда умывался, иногда дремал. Но каждый раз, когда кто-то входил, он поднимал голову и смотрел – внимательно, почти изучающе, – будто оценивал человека.

Странно, но мне нравилось его присутствие. Будто пекарня стала... полнее. Живее.

Около полудня зашел мистер Грэм – тот самый учитель, который вчера жаловался на мигрень. Сегодня он выглядел бодрее, даже улыбался.

– Айви, – сказал он, подходя к кассе, – я не знаю, что ты делаешь со своей выпечкой, но это волшебство. Вчера голова прошла, и, представляешь, не вернулась! Первый раз за месяц я проснулся без боли.

Я засмеялась, чувствуя, как теплое чувство разливается в груди.

– Может, вы просто наконец-то выспались, мистер Грэм?

– Может быть, может быть, – он кивнул, но взгляд его был серьезным. – Но все равно. Дай мне сегодня большой кофе и два тех же кусочка тыквенного пирога. Один съем тут, второй заберу жене.

Я упаковала заказ, и когда мистер Грэм собирался уходить, он остановился у подоконника.

– И кот у тебя появился. Черный. Красавец.

– Да, – улыбнулась я. – Пришел вчера.

– Значит, пекарне повезло, – сказал он просто и вышел.

Я проводила его взглядом, потом посмотрела на кота.

– Ты правда приносишь удачу?

Кот медленно моргнул – и я могла бы поклясться, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на смех.

К вечеру, когда последний покупатель ушел, я начала убираться. Протерла столы, вымыла витрину, поставила новую партию свечей остывать на подносе, на этот раз апельсиновые, с гвоздикой и щепоткой корицы. Бабушка учила меня делать свечи еще в детстве: «Воск – это память, Айви. Он хранит то, что ты в него вкладываешь. Хочешь тепла – думай о тепле. Хочешь защиты – думай о доме».

Я всегда думала о доме.

Когда свечи остыли, я взяла одну, понюхала – сладкий, пряный аромат праздника, поставив на прилавок, зажгла ее. Пламя вспыхнуло ровно, и запах тут же заполнил комнату, смешиваясь с остатками тыквенного пирога и кофе.

Кот спрыгнул с подоконника, подошел ближе и сел рядом со свечой, глядя на огонь.

– Тебе нравится? – спросила я.

Он не ответил, конечно. Но я снова почувствовала это странное тепло внутри – как будто кто-то тихо выдохнул: Да.

Я замерла, глядя на него.

– Что ты такое? – прошептала я.

Кот повернул голову, посмотрел прямо на меня. И в его глазах – синих, глубоких, как ночное небо – я увидела что-то древнее. Что-то знающее.

Но он молчал.

И я, сглотнув, отвела взгляд.

*****