Ведьма, что звала его Кот

Глава 5

Вечер того дня я провела в каком-то оцепенении.

Томас помог мне занести яблоки и все остальное в пекарню, отказался от чая («Мне еще чертежи надо доделывать, Виви»), еще раз спросил, все ли со мной в порядке, и уехал. Я осталась одна. С яблоками, грушами, медом.

И с котом.

Он сидел на подоконнике и смотрел на улицу, где сгущались сумерки, а я стояла посреди пекарни, обхватив себя руками, и пыталась дышать ровно.

«Ты правда... говоришь?»

«Да».

Этот разговор крутился в голове, как заевшая пластинка. Я слышала его голос. Я слышала. Не выдумала, не вообразила, слышала так же четко, как слышу сейчас тиканье часов на стене, шум дождя за окном, стук собственного сердца.

Я подошла к нему, медленно, будто боясь спугнуть.

– Кот, – позвала я тихо.

Он повернул голову.

– Если ты... если ты правда можешь говорить... скажи что-нибудь. Сейчас. Пожалуйста.

Тишина.

Только дождь.

Я сжала кулаки.

– Пожалуйста. Мне нужно знать, что я не сошла с ума.

Он смотрел на меня долго своими синими глазами, которые были глубокими, как ночное небо. А потом медленно спрыгнул с подоконника, подошел и сел прямо передо мной.

В голове прозвучало – тихо, осторожно, как будто он боялся меня напугать:

Ты не сошла с ума, Айви.

Я опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Кто ты?

Тот, кто искал тебя.

– Почему?

Потому что ты... особенная.

Я засмеялась – истерично, на грани слез.

– Я? Особенная? Я пеку пироги и делаю свечи, я самая обычная...

Нет, – он перебил, и в его голосе прозвучала твердость. Ты ведьма, Айви. Ведьма огня. И твоя магия просыпается.

Я замерла.

– Ведьма, – повторила я тупо. – Ты хочешь сказать, что я... что магия... что все это...

Реально. Да.

Я закрыла лицо руками.

– Нет. Нет, нет, нет. Этого не существует. Магия – это сказки, это...

Тогда как ты объяснишь то, что происходит?

Я подняла голову.

– Что ты имеешь в виду?

Твои пироги лечат. Твои свечи согревают не только тело, но и душу. Твое тесто поднимается, когда ты счастлива, и оседает, когда грустишь. Огонь слушается тебя, даже если ты этого не замечаешь.

Я смотрела на него, и все внутри сжималось.

Потому что он был прав.

Я знала это. Где-то глубоко, в том месте, куда я боялась заглядывать, я всегда знала, что со мной что-то не так. Что я чувствую тепло по-другому. Что огонь в печи слушается моих желаний. Что люди, которые едят мою выпечку, чувствуют себя лучше.

Но я игнорировала это. Убеждала себя, что это совпадения, удача, хорошие ингредиенты.

Потому что признать правду было страшно.

– Бабушка знала, – прошептала я.

Да.

– Она... она запечатала мою магию. Я читала ее записи. Она запечатала ее, чтобы...

Чтобы спасти тебя.

Я вздрогнула.

– От чего?

Кот замолчал. Долго. Потом тихо:

От тех, кто убил твоих родителей.

Мир рухнул.

Я даже не дышала.

– Что... что ты сказал?

Твои родители не погибли в случайном пожаре, Айви. Это был Совет. Магический Совет Тераллиса. Они убили их, потому что те отказались отдать тебя.

Я встала и отступила.

– Нет. Это... это бред. Ты лжешь.

Я не лгу.

– Откуда ты вообще знаешь?!

Потому что я – фамильяр, защитник ведьм. Мы знаем истории. Мы помним.

Я прислонилась спиной к стене, соскользнула на пол.

– Я не хочу это слышать, – прошептала я. – Я не хочу... не могу...

Кот подошел, положил голову мне на колено. И в голове – уже мягче, теплее:

Прости. Я не хотел так, но ты должна знать правду.

Я гладила его, не осознавая, что делаю, просто нуждаясь в тепле, в чем-то живом рядом.

– Почему ты пришел ко мне?

Потому что твоя магия звала. Когда печать начала слабеть, я почувствовал. Я искал тебя.

– Зачем?

Потому что мне нужна моя ведьма. А тебе нужен защитник.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза.

– Ты... ты хочешь защищать меня?

Да.

– От Совета?

От всех, кто захочет причинить тебе вред.

Я сглотнула ком в горле.

– Я даже не знаю, как... как это работает. Магия. Я не умею.

Научишься. Я помогу.

– А если я не хочу?

Он отстранился, посмотрел серьезно.

Тогда я уйду. Выбор всегда за тобой, Айви. Но знай: магия не исчезнет. Она часть тебя. И рано или поздно ты должна будешь принять это.

Я сидела, прислонившись к стене пекарни, и чувствовала, как слезы катятся по щекам.

– Мне страшно, – прошептала я.

Я знаю.

– Я не хочу, чтобы меня забрали. Чтобы кто-то пришел и...

Я не позволю.

В его голосе прозвучала сталь.

Я всхлипнула и вытерла слезы.

– Ладно, – сказала я хрипло. – Ладно. Покажи мне. Если я правда... если это правда... покажи, что я могу.

Кот встал, отошел к духовке.

Зажги огонь. Без спичек.

Я поднялась, подошла к печи. Открыла дверцу. Внутри – дрова, уложенные с утра, холодные.

– Как?

Почувствуй тепло внутри себя. Там, где сердце. Оно всегда горит. Просто позволь ему выйти наружу.

Я закрыла глаза, положила руку на грудь.

Тепло.

Да. Оно было. Всегда было. Маленькое пламя где-то под ребрами, которое я чувствовала, когда пекла, когда лила свечи, когда обнимала Томаса.

Я сосредоточилась на нем.

Позови огонь.

Я протянула руку к дровам.

– Гори, – прошептала я.

Ничего.

– Гори, – громче.

Дрова не шелохнулись.

Я разозлилась.

– Я сказала – гори!

И огонь вспыхнул.

Разом. Ярко. Золотое пламя с серебристым отблеском, которое поглотило дрова за секунду и полыхнуло так, что я отшатнулась.