Ведьма, что звала его Кот

Глава 19

Следующие две недели были как жизнь на двух скоростях.

Днем – пекарня, улыбки, обычная жизнь. Я открывалась ровно в восемь утра, зажигала печь (обычной спичкой, никакой магии на виду), месила тесто, пекла хлеб, наливала кофе. Покупатели приходили как всегда: миссис Эллиот со своими круассанами, Лиззи с ноутбуком и капучино, мистер Харрис со своим угрюмым "эспрессо, без сахара".

Они замечали, что что-то изменилось.

– Дорогая, ты похудела, – сказала миссис Эллиот однажды утром, разглядывая меня поверх очков. – И бледная. Ты в порядке?

– Просто устала, – я улыбнулась, наливая ей кофе, руки дрожали, но я держалась. – Много заказов перед праздниками.

Она не выглядела убежденной, но не стала настаивать, только погладила меня по руке своей теплой, морщинистой ладонью.

А на подоконнике, где всегда, сидел черный кот, дремал на солнце (когда оно редко выглядывало из-за туч), умывался, смотрел синими глазами на посетителей. Обычный кот. Никто не догадывался, что за этими глазами прячется древний фамильяр, мой защитник, моя любовь.

Иногда, когда никого не было, я подходила к нему, гладила мягкую шерсть, он мурлыкал – низко, вибрирующе, и это мурчание успокаивало, как ничто другое.

Держись, – звучал его голос в голове, связь была слабой, заблокированной контрактом и остатками отравления, но иногда прорывалась, как луч сквозь тучи. Я здесь. Рядом.

Знаю, – отвечала я мысленно, и это знание грело.

Но дважды я замечала их.

Инспекторов Совета.

Элара Грей зашла в пятницу, через неделю после подписания контракта. Вошла, как обычный покупатель, в сером пальто, волосы собраны в строгий пучок. Заказала чай и булочку, села у окна.

Я подала заказ, улыбаясь, хотя сердце колотилось.

– Спасибо, мисс Файрстоун, – она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. – Как самочувствие?

– Отлично, – соврала я, вытирая руки о фартук. – А у вас?

– Хорошо, – она откусила булочку, жевала медленно, оценивающе. – Выпечка стала... проще и менее насыщенной. Вы изменили рецепт?

Она чувствует. Магия в моей выпечке ослабла без Эша, с контрактом, давящим на связь, огонь внутри тлел, а не горел.

– Немного, – улыбка не дрогнула. – Экспериментирую.

Элара кивнула, допила чай, оставила монеты на столе. Когда уходила, обернулась у двери.

– Кстати, мисс Файрстоун. Приятный кот у вас. Породистый?

Эш на подоконнике даже ухом не повел, продолжал дремать.

– Беспородный, – ответила я спокойно. – Подобрала на улице.

– Понятно, – ее взгляд задержался на нем секунду дольше, чем нужно, потом она вышла.

Дверь закрылась, колокольчик звякнул.

Я выдохнула, прислонилась к прилавку, ноги подкашивались.

Она подозревает, – прозвучал голос Эша, напряженный.

Знаю, но доказательств нет. Ты обычный кот для всех.

Пока.

Второй раз был Маркус Флинт – молчаливый инспектор со шрамом. Он просто прошел мимо пекарни вечером, когда я закрывалась, остановился, посмотрел в окно. Наши взгляды встретились, он кивнул холодно, без улыбки, и пошел дальше.

Но я чувствовала его взгляд на спине, даже когда он исчез за углом.

Они следят. Постоянно.

Ночи были другими.

Как только я закрывала пекарню, вешала табличку «Закрыто», задергивала шторы, мир менялся. Томас приезжал около девяти, с пакетом еды (чаще всего китайской или пиццей, потому что готовить было некогда), мы поднимались в гостиную, где Эшвин уже ждал, превратившись в человека.

Каждый раз, когда он трансформировался, я видела, как он морщится от боли, но он никогда не жаловался. Просто переходил в человеческую форму, садился за стол, где лежал раскрытый гримуар, и мы продолжали.

Читали. Изучали. Записывали.

Гримуар открывал секреты медленно, как недоверчивый зверь, который решает, достойны ли мы его знаний.

Мы нашли больше об истории Совета.

«Магический Совет Тераллиса был основан в 1694 году, после великой охоты на ведьм. Выжившие объединились, создали законы, чтобы защитить себя от людей, но законы со временем стали цепями. Совет из защитника превратился в тюремщика. Свобода обменялась на безопасность и страх стал оружием».

«Фамильяры служили ведьмам веками. Связь между ними – священна, дана самой природой магии, но Совет боялся этой связи. Боялся силы, которую дает любовь. Потому придумали миф о Падших, чтобы разделять, контролировать, ломать».

«Первый "Падший" был создан самим Советом. Фамильяра по имени Теневой Коготь разлучили с его ведьмой насильно, наложили проклятие, лишающее рассудка. Он сошел с ума, убил трех членов Совета, прежде чем его уничтожили. С тех пор Совет использует эту историю как предостережение, но правда в том: они сами создали этого монстра».

Я читала эти строки вслух, голос дрожал от ярости и горя.

– Они убили его, – прошептала я, когда закончила. – Разлучили с ведьмой, довели до безумия, а потом использовали как пугало.

Эш сидел рядом, лицо было каменным, но глаза горели – синим огнем, который я редко видела.

– Так Совет всегда действует, – голос был тихим, опасным. – Создают проблему, потом предлагают решение. Контроль через страх.

Томас швырнул карандаш, которым делал заметки.

– Ублюдки. Как мы с этим боремся? Они веками держат ведьм в страхе!

– Мы расскажем правду, – я закрыла гримуар, положила на него ладони. – На Лунной Поляне найдем тех, кто готов слушать. Покажем им это. – постучала по обложке. – Покажем, что Совет лжет.

– А если нас там не поймут? – спросил Томас. – Если эти ведьмы тоже боятся?

– Тогда мы будем первыми, кто восстанет, – Эш взял мою руку, сжал. – Но я не верю, что мы одни. Где-то есть те, кто тоже пострадал, кто потерял фамильяров, любимых, семьи. Им тоже нужна правда.

Мы работали до глубокой ночи, пока глаза не начинали слипаться, а буквы расплываться. Томас часто засыпал прямо за столом, голова на сложенных руках, дыхание ровное. Эш уносил его на диван, укрывал пледом – осторожно, как брата.