Ведьма, что звала его Кот

Глава 20

Лес Уичвуд встретил нас тишиной – не той уютной, что бывает в спящем доме, а настороженной, напряженной, как будто деревья затаили дыхание, наблюдая за непрошенными гостями. Мы оставили машину на обочине узкой проселочной дороги, где асфальт давно раскрошился, зарос мхом и травой, а обломки каменной ограды намекали, что когда-то здесь было поместье, давно заброшенное и забытое. Томас выключил фары, и темнота обрушилась мгновенно – плотная, густая, пахнущая сырой землей, прелыми листьями и чем-то древним, что живет в старых лесах и не любит людей.

Луна висела над верхушками деревьев – огромная, полная, яркая, как прожектор, но ее свет едва пробивался сквозь переплетение голых ветвей. Они тянулись к небу своими костлявыми ветвями, отбрасывая причудливые тени на снег, который лежал неровными пятнами – где-то толстым слоем, где-то едва припорошив землю.

Я вышла из машины, сапоги хрустнули по снегу, холодный воздух ударил в лицо, заставляя глаза слезиться. Надела рюкзак, поправила лямки, тяжесть гримуара давила на спину, как напоминание о том, зачем мы здесь.

Эш спрыгнул с моего плеча, приземлился бесшумно, черный силуэт на белом снегу. Он принюхался, уши дернулись – насторожено.

Здесь было много магии, – прозвучал его голос в голове, связь была чище на природе, вдали от города и Совета.

Очень старой, но и свежая тоже есть. Недавно кто-то здесь был.

– Ведьмы? – прошептала я, голос казался слишком громким в этой тишине.

Может быть. Или Совет. Будь осторожна.

Томас запер машину – щелчок показался выстрелом, – достал компас из кармана. Маленький, медный, стрелка дрожала, указывая на север.

– По карте, нам нужно идти на северо-восток, – он посветил фонариком на бумагу, которую я дала ему. – Три мили через лес. Там должен быть старый дуб с выжженным знаком.

– Три мили по снегу, в темноте, – я затянула шарф плотнее, чувствуя, как холод проникает под одежду, ползет по коже. – Весело.

– Держись ближе, – Томас включил второй фонарик, протянул мне. – И, если услышишь что-то странное – кричи. Не геройствуй.

– То же самое тебе.

Мы двинулись в лес.

Первые сто метров были легкими – снега было мало, тропа угадывалась, хоть и заросшая. Но чем глубже мы шли, тем труднее становилось. Ветки цеплялись за одежду, корни скрывались под снегом, подставляя подножки. Дважды я спотыкалась, Томас ловил меня за руку, удерживая.

Эш шел впереди уверенно, как будто видел в темноте лучше, чем мы с фонариками. Его хвост торчал вертикально, маяком, за которым мы следовали.

Время тянулось вязко, как холодный мед. Луна медленно ползла по небу, тени двигались, деревья казались живыми – наклонялись, шептались друг с другом. Дважды я оборачивалась, чувствуя, что кто-то идет следом, но за спиной была только тьма.

– Том, – прошептала я после получаса ходьбы, когда мы остановились передохнуть у поваленного ствола, – тебе не кажется, что за нами кто-то наблюдает?

Он огляделся, фонарик выхватил из темноты стволы, ветви, пустоту.

– Не вижу никого, но чувствую тоже, – он сжал рукоять фонарика крепче. – Может, это просто лес. Старые места иногда так действуют на людей.

Или это не лес, – добавил Эш, и в его голосе была настороженность.

Здесь были защитные чары. Я чувствую остатки. Кто-то пытается отпугнуть непрошенных гостей.

– Значит, мы на правильном пути, – я встала, отряхнула снег с джинсов. – Идем дальше.

Еще час ходьбы – ноги гудели, легкие жгло от холодного воздуха, пальцы в перчатках онемели, но мы шли, упрямо, шаг за шагом, потому что останавливаться означало сдаться, а это было не для нас.

И вдруг Эш остановился так резко, что я чуть не наступила на него. Он выгнул спину, шерсть встала дыбом, из горла вырвалось рычание – низкое, угрожающее.

– Что такое? – Томас поднял фонарик, луч заплясал по деревьям.

Эш смотрел вперед, глаза горели в темноте.

Граница.

Я прищурилась, глядя туда, куда он смотрел. Сначала не видела ничего, только деревья, снег, тени. Но потом заметила тонкую линию, едва заметную, тянувшуюся между стволами. Не физическую, а... магическую. Воздух там дрожал, как над раскаленной сковородой, хотя было достаточно холодно.

– Защитный барьер, – прошептала я, подходя ближе, протягивая руку. Не касаясь, просто чувствуя. Магия была старой, мощной, пахла дымом и травами. – Кто-то не хочет, чтобы мы прошли.

– Можешь его преодолеть? – спросил Томас, и в голосе была надежда.

Я сосредоточилась на тепле внутри – на огне, который всегда горел под ребрами, связывая меня с Эшем. Контракт давил на связь, но не убивал ее. Магия была слабее, чем раньше, но все еще там.

Я подняла ладонь к барьеру, закрыла глаза.

– Мы не враги, – прошептала я в тишину леса, в магию, что охраняла это место. – Мы ищем помощи. Ищем правды. Пожалуйста, пропусти нас.

Огонь в груди откликнулся, вспыхнул, потянулся к ладони. Я позволила ему течь, медленно, осторожно, не атакуя барьер, а... прося впустить нас.

Воздух задрожал сильнее. Барьер слабо засветился зеленоватым светом, как фосфор на гнилом дереве.

И вдруг отступил – просто растворился, оставив проход.

Я выдохнула, опустила руку, ноги подкосились от внезапной слабости, но Томас подхватил.

– Получилось, – прошептала я, и голос дрожал от усталости и триумфа.

Ты впечатляешь, – сказал Эш, трущийся о мою ногу. – Идем быстрее. Барьер не будет открыт долго.

Мы прошли сквозь невидимую границу и мир изменился.

Не физически – деревья те же, снег тот же. Но атмосфера стала другой, более теплой и спокойной. Как будто мы вошли в защищенное пространство, где даже ветер боялся шуметь слишком громко.

И впереди, сквозь деревья, я увидела свет.

Не от фонарей. Мягкий, золотистый, пульсирующий – как огонь костра, но стабильнее.

– Там, – я указала, сердце забилось быстрее.