Ведьма, что звала его Кот

Глава 22

Письмо пришло на третий день.

Я нашла его утром, когда спустилась в пекарню – не открывать, просто проверить, все ли в порядке. Конверт лежал на пороге, белый, без марки, с моим именем, написанным знакомым каллиграфическим почерком. Печать из черного воска с символом Совета – полумесяц, пронзенный стрелой.

Руки задрожали, когда я подняла его. Бумага была холодной, как лед, хотя лежала на деревянном полу, где всегда было тепло от печи.

Эш, дремавший на подоконнике, мгновенно проснулся, спрыгнул, превратился в человека – воздух задрожал, силуэт прояснился.

– Это от них, – сказал он, не спрашивая, утверждая.

– Да.

Я вскрыла конверт дрожащими пальцами. Внутри – один лист пергамента, текст краток, безжалостен:

«Мисс Айви Файрстоун, мистер Томас Файрстоун.

Ваша петиция рассмотрена Магическим Советом Тераллиса. Открытое заседание назначено на 3 декабря, 18:00, в Зале Совета, Оксфорд, Хай-стрит, 117.

Явка обязательна. Неявка будет расценена как признание вины и приведет к немедленному исполнению контракта.

Вы имеете право привести не более трех свидетелей. Список должен быть предоставлен за 24 часа до заседания.

С уважением,
Себастьян Элдритч,
Хранитель Фамильяров»

Третье декабря. Завтра.

За день до истечения срока контракта.

– Они ждали до последнего момента, – прошептала я, и голос дрожал. – Специально. Чтобы мы не успели подготовиться.

Эш взял письмо, прочитал, лицо окаменело.

– Это тактика запугивания. Дают минимум времени, максимум давления. Хотят, чтобы ты пришла растерянной, сломленной.

– Тогда разочарую их, – я выпрямилась, сжала кулаки. – У нас есть день. Этого достаточно.

Я позвонила Томасу – он примчался через двадцать минут, еще в пижаме под курткой, волосы растрепаны. Прочитав письмо он побледнел.

– Завтра. Чертовы ублюдки дали нам один день.

– День – это двадцать четыре часа, – я достала ноутбук, открыла список контактов. – Звоним Дэвиду, Эларе, Марте. Кто может приехать – приезжает. Остальные дают письменные показания, которые мы распечатаем.

Томас кивнул, достал телефон.

– Я свяжусь с Дэвидом. Ты – с ведьмами.

Мы работали весь день.

Дэвид приехал к обеду, с двумя чемоданами, полными документов, книг, папок. Высыпал все на кухонный стол, начал сортировать.

– Здесь дела за последние тридцать лет, – объяснял он, пальцы летали по бумагам. – Контракты, подобные твоему. Смотрите: 1995 год, ведьма Лидия Грейсон, заставили разорвать связь с фамильяром. Через полгода он стал Падшим, убил пятерых, прежде чем его уничтожили. Она умерла от горя через три месяца. 1998 год, ведьма Роза Торнфилд...

Список продолжался, страница за страницей. Каждый случай – доказательство, что разрыв связи ведет к катастрофе, не любовь.

Элара приехала вечером, бледная, с темными кругами под глазами, но решительная. Привезла с собой коробку – внутри дневник ее брата, письма, медицинские записи из академии.

– Это все, что от него осталось, – сказала она, голос дрожал, но была сталь в глазах. – Хочу, чтобы Совет увидел. Увидел, что они сделали с десятилетним ребенком.

Я обняла ее крепко, чувствуя, как она дрожит, сдерживая слезы.

– Спасибо. Это важно. Очень важно для всех нас.

Марта не смогла приехать – слишком стара для долгой дороги, но прислала видеосообщение через Дэвида. На экране ноутбука – ее лицо, изборожденное морщинами, но глаза горят.

«Меня зовут Марта Оуквуд, мне семьдесят четыре года, я практикующая ведьма Земли. Сорок лет назад Совет заставил мою подругу, Элис Стоунбридж, разорвать связь с ее фамильяром под угрозой лишения магии. Она подчинилась. Через год ее фамильяр стал Падшим. Элис умерла от разбитого сердца. Мне было тридцать четыре. Я видела это своими глазами. Совет лжет. Разрыв связи – это проклятие, не защита. Заклинаю вас, услышьте правду».

Видео закончилось, экран погас. Я вытерла слезы, которые текли сами.

– Этого должно хватить, – сказал Дэвид, закрывая последнюю папку. – Дела, свидетельства, гримуар. У нас есть аргументы.

– А у них есть власть, – Томас откинулся на спинку стула, потер лицо. – Что, если они просто проигнорируют доказательства? Скажут, что это не имеет значения?

– Тогда мы апеллируем к старым законам, – Эш, сидевший у камина, встал, подошел к столу. – Закон 1694 года, основополагающий для Совета: «Магия принадлежит тем, кто рожден с ней. Никто не может отнять ее без доказанной угрозы для сообщества». Угроза должна быть доказана. Айви не представляет угрозы. Мы это покажем.

– А если они скажут, что связь сама по себе – угроза?

– Тогда мы покажем, что мы живое опровержение, – я встала, подошла к Эшу, взяла его за руку. – Мы любим друг друга. Связь сильна, но я не теряю контроль над магией. Он не становится Падшим. Мы – доказательство, что Совет не прав.

Дэвид кивнул, улыбнулся устало, но с надеждой.

– Именно. Вы – живой прецедент. Используем это.

Мы готовились до глубокой ночи, раскладывая документы в порядке, репетируя речи. Томас будет говорить первым, как опекун. Потом я. Затем уже свидетели. Дэвид подготовил вопросы, с помощью которых Совет может напасть и варианты ответов на них.

– Они спросят: «Как вы можете быть уверены, что не станете Падшими в будущем?» – диктовал он, ходя по комнате. – Ответ: «Потому что мы знаем правду. Опасность в разрыве, не в любви. Мы не разорвем связь, значит, не будет угрозы».

– Спросят: «Почему мы должны верить древнему гримуару, а не исследованиям Совета?» – продолжал он. – Ответ: «Потому что гримуар писался веками, ведьмами, которые жили с фамильярами. Совет пишет законы, сидя в башнях, далеко от реальности».

Мы репетировали, пока голос не охрип, пока слова не начали сливаться. Элара заснула на диване, укрывшись пледом. Дэвид дремал за столом, голова на сложенных руках. Томас ушел в свою старую комнату, дверь закрыл тихо.