Ведьма, что звала его Кот

Глава 25

Закат пришел медленно, как будто небо не хотело отпускать день, цеплялось за последние лучи солнца, окрашивая облака в оттенки розового золота, персиковый и, наконец, глубокий пурпур, который перетекал в фиолетовый сумрак. Снег перестал падать к обеду, оставив мир укрытым толстым белым одеялом, искрящимся в предзакатном свете, как рассыпанные бриллианты.

Я стояла у окна гостиной, смотрела на улицу, где фонари начинали зажигаться один за другим. Сердце билось ровно, но быстрее обычного, не от страха, а от предвкушения. Через час мы проведем ритуал Разделенного Пламени и наши жизни сплетутся навсегда, не только магически, но и физически.

Свеча стояла на столе, накрытая белой тканью. Я чувствовала ее присутствие, даже не видя – тепло, пульсирующее, живое, как второе сердце в комнате.

– Айви, – позвал Эш, входя в гостиную, в руках – поднос с двумя чашками дымящегося чая. – Пей. Нужно быть спокойной перед ритуалом.

Я взяла чашку, вдохнула запах – ромашка, мед, что-то еще, успокаивающее.

– Спасибо, – сделала глоток, горячая жидкость обожгла горло, но приятно, грея изнутри. – Ты волнуешься?

– Немного, – он сел рядом, чашка дымилась в его руках. – Но не из-за ритуала, я уверен в нас. Волнуюсь из-за того, что будет после.

– Что ты имеешь в виду?

Он посмотрел в окно, на снег, на город.

– Мы создали прецедент, Айви. Победили Совет, доказали, что их законы – ложь. Другие ведьмы услышат об этом. Захотят того же – свободы, любви, выбора. Совет не оставит это просто так. Элдритч... он не из тех, кто прощает поражения.

Холодок пробежал по спине, несмотря на теплый чай.

– Ты думаешь, он попытается отомстить?

– Не знаю. Может, отступит, признав поражение, может, начнет действовать тоньше, через других членов Совета. Или может вообще уйдет в тень, ожидая момента. – он повернулся ко мне, взял мою свободную руку. – Просто хочу, чтобы ты была осторожна. Мы выиграли битву, но война может быть не окончена.

Я сжала его руку, чувствуя тепло кожи, шрамы от серебряных цепей, которые уже почти зажили.

– Тогда мы будем готовы. У нас есть Томас, Дэвид, Элара, Марта. Мы не одни.

– Да, – он улыбнулся, но в глазах оставалась тревога. – Не одни.

Мы допили чай в тишине, смотрели, как солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в последний раз золотом, прежде чем погрузиться в темноту.

Когда последний луч исчез, Эш встал, протянул руку.

– Пора.

Я взяла его руку, встала. Вместе мы подошли к столу, где стояла свеча, все еще накрытая тканью.

Томас спустился по лестнице, остановился в дверях.

– Вы уверены? – спросил он тихо, и в голосе была смесь гордости и беспокойства. – Это необратимо.

– Уверены, – я посмотрела на Эша, он кивнул. – Абсолютно.

Томас подошел, обнял меня – крепко, по-братски.

– Тогда я счастлив за вас обоих. – отстранился, похлопал Эша по плечу. – Береги ее.

Томас вышел из комнаты, закрыл дверь, оставив нас вдвоем. Я сняла ткань со свечи.

Она была прекрасна. Темно-красная, цвета крови и заката, с вкраплениями пепла, который создавал узоры, как вены на листе, как судьба, вплетенная в воск. Фитиль торчал ровно, белый, толстый, ждущий огня.

Запах поднялся – лаванда, дым, что-то металлическое, древнее.

– Готова? – спросил Эш, беря мою руку.

– Готова.

Мы встали по обе стороны свечи, взялись за руки над ней, создавая круг.

– Повторяй за мной, – сказал Эш, голос стал торжественным, ритуальным. – Я, Эшвин Найтвингер, отдаю половину своих лет.

– Я, Айви Файрстоун, принимаю их, – говорила я, чувствуя, как магия начинает пробуждаться, воздух густеет.

– Пусть моя жизнь станет твоей, – продолжил он.

– Пусть моя жизнь станет твоей, – эхом отозвалась я.

– Мы встречаемся посередине.

– Мы встречаемся посередине.

– Два сердца, одна судьба.

– Два сердца, одна судьба.

– Зажги пламя, – прошептал Эш. – Вместе.

Мы протянули свободные руки к фитилю, я почувствовала тепло в груди – огонь, что всегда горел, поднялся и потек к ладони. Эш сделал то же, его магия – темная, древняя слилась с моей.

Фитиль вспыхнул сам, без прикосновения.

Пламя было не желтым и не золотым.

Серебристым.

Ярким, чистым, как звездный свет, оно поднялось высоко, закружилось вокруг наших рук, которые все еще были сцеплены над свечой.

Я почувствовала, как что-то внутри сдвинулось – не больно, но странно, как будто невидимые нити размотались, перетянулись, связались по-новому. Жизненная сила текла из меня к Эшу, из него ко мне, смешивалась, уравновешивалась.

Видения вспыхнули перед глазами – быстрые, хаотичные:

Я старею, волосы седеют, морщины появляются, но рядом всегда он, тоже стареющий, тоже седой, мы держимся за руки.

Мы в пекарне, но она больше, светлее, полна людей, смеха, запаха хлеба.

Снег падает, мы стоим у окна, смотрим, как дети играют во дворе – не наши, соседские, но мы улыбаемся, счастливые.

Последний вздох, в кровати, он держит меня, шепчет: "Я люблю тебя", а я шепчу в ответ, и мы уходим вместе, в одно мгновение, как два листа, оторванные одним порывом ветра.

Видения исчезли, пламя опустилось, стало обычным: ровным, тихим, горящим спокойно.

Я открыла глаза, тяжело дыша, слезы текли по щекам.

Эш смотрел на меня, в его глазах тоже были слезы.

– Ты видела? – прохрипел он.

– Да, всю нашу жизнь, до конца.

– Красиво, правда?

– Прекрасно.

Мы отпустили руки, посмотрели на свечу. Она горела спокойно, серебристое пламя отбрасывало мягкий свет на стены.

– Ритуал завершен, – сказал Эш, и в голосе было облегчение. – Мы связаны полностью. Я буду стареть, как человек. Ты проживешь дольше, чем обычная ведьма. Мы встретились посередине.

Я обняла его, прижалась к груди, слушая, как бьется сердце – так же, как мое, в унисон, как два барабана, играющих одну мелодию.