Ведьма для Черного Орла

Глава 3

Светлана допила кофе, насыпала корма коту, сполоснула чашку, и тоскливо посмотрела на телефон. Но никто не звонил. Да и не должен никто этого делать. После того, как ее муж скончался, Светлана замкнулась в себе. Сидела, бывало днями в квартире, не включая даже свет, ловила сумерки взглядом, пересматривала фото в телефоне. Все ее богатство. Все, что осталось.

Яркие картинки в смартфоне и на гугл-диске. Там, где она смеялась, там где они со Славой были на море, потом - в Питере. И даже фото из больницы, где в глазах еще горела надежда, они пробуждали горько-сладкие воспоминания, хоть на них и было больно смотреть. Но оторвать взгляд она не могла.

Иногда женщина задавалась вопросом, почему жизнь так не справедлива? Почему счастье дается так мало и так дозировано? Вот же она имела любящего мужа, строила планы на сто лет вперед, о чем-то ссорилась, что-то доказывала, потом мирились, хотели приобрести новый диван в гостиную и переклеить обои в коридоре, и на тот год, наконец, накопить на Турцию ...

Вернувшись из кухни в свое любимое кресло, женщина не поняла в какой момент в комнате что-то изменилось. Запахло озоном, заискрилась одеяло. Светлана испугалась, подумала было, что это проводка замкнула, в голове замелькали воспоминания из лекций по технике безопасности, чем тушить пламя, вызванное коротким замыканием? Тряпкой? Песком? Ни в коем случае не лить воды, и не трогать руками того, кого ударило током и ...

Додумать не успела, искры закружились в хороводе, который стал напоминать миниатюрный смерч, он налетел на Светлану. В эпицентре его, как водится, было тихо. Казалось, Светлана смотрит в окошко, через которое ей видны две фигуры. Девушку, тощую, болезненную, будто прозрачную в старомодном сером платье, которые носили в начале века или в тридцатых годах, она не была уверена, потому что видела такие костюмы в фильмах и никогда не интересовалась, что это было за время.

Другая женщина была как вода, ее образ все время менялся, поэтому глазом было трудно зацепиться за какую-то деталь. Чем больше Светлана пыталась рассмотреть неизвестную, тем сильнее ее тошнило и выворачивало наружу. Живот пульсировал болью, дышать стало трудно, пальцы задрожали, все тело начала крупная бить дрожь, ей стало страшно. Так страшно, как никогда в жизни. По всему телу выступил холодный пот, живот скрутило позывом в туалет, волоски на руках встали дыбом. Светлана не сдержала визга, выплескивая наружу свою панику.

Фигуры женщин исчезли. Весь мир будто затаил дыхание в ожидании грозы. А потом неведомая сила оторвала Свету от земли, с треском, грохотом и звоном выбитого стекла понесла куда-то.

В глазах тускнело, накатила слабость, Светлана попыталась рассмотреть, где она, но видела только кирпичные стены, людей, больше напоминали серые и зеленые размытые пятна, все мелькало как в калейдоскопе, и исчезло.

Приходила в себя трудно. Глаза слипались, живот горел огнем. Хотелось крикнуть на помощь, потому что появилась стойкое подозрение на аппендицит. Если подумать, то все симптомы, рассказанные на уроках ОБЖ имелись  в наличии - тошнота, головная боль, острая боль в животе. И даже без термометра было очевидно, что у нее лихорадка, с яркими галлюцинациями.

Опять стало страшно. А что, если аппендикс лопнул, и у нее перитонит, и она доживает свои последние минуты в пустой квартире, сама одна одинешенька? Надо было разлепить глаза, встать и вызвать скорую.

Всплеск паники заставил вскочить, но мгновенная слабость снова бросила ее на кровать.

Кровать. Где она взялась? Она уже в больнице?

Светлана снова медленно открыла глаза, но поняла, что галлюцинации никуда не делись. Она лежала в маленькой пустой комнате с округлым сводом. Белые беленые известью стены, паутина в углах, и мерцающие разноцветные линии вокруг нее.

Где-то щелкнуло металлом о металл. Повеяло свежим воздухом. Неужели, наконец, помощь?

 - Фройляйн фон Брин, - Светлана скосила глаза в сторону звуков, на большее сил не хватало. Никаких фройляйн не наблюдалось, поэтому к кому обращался неизвестный голос было не ясно. - Я осмотрю вашу рану.

Возле нее появился мужчина в твидовом пиджаке, поверх рукавов, которого были натянуты белые нарукавники. Лицо неизвестного было странным. Как у Антона Павловича Чехова. С бородой, усами, и добрым внимательным взглядом.

Взгляд светлых прозрачных глаз никак вязался с тем, что «Чехов» сделал дальше. Он бесцеремонно обнажил Светино тело, по мгновенной волне сирот сразу стало понятно, что под тонким одеялом на теле ничего нет.

Живота коснулись теплыми пальцами.

 - У меня аппендицит! - хотелось закричать, но голос подвел. Вырвалось какое-то карканье.

 - И вы хотели вырезать его самостоятельно? - врач иронично выгнул бровь. Мягкий благодушный голос действовал убаюкивающе. - Не помню, чтобы в мире нашлись такие смельчаки. Да и резать, душечка, надо было немного ниже, и ...

 - Где она?! - еще один голос оборвал это добродушное ворчание, обдав как кипятком с ног до головы яростной силой.

Светлана помимо воли ухватилась за край одеяла, чтобы натянуть его повыше.

 - Герр Баден, ваша светлость! - возмутился врач. - Я не закончил осмотр.

 - Его величество ждет отчет! - металлический голос звучал ближе. - Мне доложили, что она способна говорить. Все остальное подождет.