Ведьма для Черного Орла

Глава 4

Фридрих через плечо герра Петренко заглянул на узкую панцирную кровать, чтобы увидеть тонкое, едва ли не прозрачное тело Гвендолин фон Брин. Под тощим войлочным одеялом прятались ее ноги, а вот упавший живот с тонкими, выпирающими сквозь кожу ребрами, врач не успел прикрыть.

На рану - колотую глубокую и, несомненно, нанесенной самой себе было наложено несколько швов, и сейчас порез выглядел не слишком опасно. Герцог едва придержал с языка вопросы, что такого девушка знала, что убила действующего тайного советника Первого департамента и хотела уничтожить себя?

Гвендолин прикрылась одеялом, поверх желтой простыни легли ее маленькие, невероятно худые руки с голубой от отсутствия крови кожей и тонкими руслами вен. Впервые за все время до любопытства прибавилось ощущение сожаления. Очевидно, что девушка нежилец. Надо успеть ее допросить, пока еще дышит.

 - Вы умираете, фройляйн, - Фридрих оттеснил наконец врача от кровати, и придвинул к себе единственный грубо сколоченный табурет.

Гвендолин повернула голову на звук, открыла глаза, ее длинные ресницы затрепетали. Как диковинные лепестки фиалки. Только сейчас Фридрих отметил, что девушка могла бы быть красивой, с правильными чертами лица, длинными, сейчас тусклыми, черными волосами, и тонкой бледной кожей без всякого недостатка. Она напоминала хрупкую бабочку, которую бесцеремонно схватили за крылышки, и растерли между пальцами.

 - Вызовите скорую, - прошептала девушка потрескавшимися губами, и снова прикрыла глаза тонкими, словно пергаментными веками.

 - Принесите фройляйн попить! - герцог зло посмотрел на врача.

Предстояло выпроводить гражданских, прежде чем начинать допрос. В том, что девушка знает то, что не стоит слышать сторонним, сомнений не было.

Как только за герром Петренко закрылись тяжелые железные двери, Баден замкнул схему тишины, отсекая камеру тюрьмы от всех любопытных ушей. И вернулся к Гвендолин:

 - Не хочешь облегчить душу перед смертью?

 - Вы не собираетесь меня лечить? - она ​​снова посмотрела на герцога. В глубине ее зрачков мелькнула искра отчаяния и злости. - Что вы за люди такие? Хуже зверей!

 - Придержи язык! - Фридрих и сам не понял, почему его зацепил этот слабый выпад. - Вы сами спешили на встречу с создателем, странно теперь требовать спасения, не находите?

 - Я не .., - Светлана запнулась, говорить было сложно. Язык казался налитым свинцом, хотелось пить, хотелось провалиться в небытие. Ее тело скручивало от боли в животе, к горлу подкатывала тошнота, казалось, даже копчик дрожит и пытается вывернуться в другую сторону.

И еще и этот жуткий человек, требует рассказать что-то, что там должны говорить перед смертью. Может она уже умерла, и сейчас в чистилище? И все, что нужно, чтобы, наконец, воссоединиться с мужем - это признать свои ошибки в жизни? Надо было только найти в себе силы, чтобы рассказать. Мысли разбегались, но Светлана честно начала:

- В пятом классе мы заперли в подсобке с препаратами по биологии отличницу, Люду Шувалову, там было ужасно, пахло формалином, в колбах стояли всевозможные глисты и разрезанные лягушки, Шувалова плакала, билась о дверь со своей стороны, но ребята надежно подперли двери стульчиком. Затем они разбежались, потому что сторожить Люду им надоело, и сказали, что кто откроет ей двери, в следующий раз сам будет сидеть среди пауков и скелетов. Я ... честно, я хотела открыть Люду, убрать стульчик, но я так боялась ... - Света почувствовала, как по щекам текут горячие слезы, а носа заложило от соплей.

- Дерьмо! - Фридрих выругался, поняв, что пленная несет какой-то не связанный между собой набор слов.

По впалым щекам фройлян Гвендолин заструились мокрые потеки. Стало очевидно, что без вливания силы в это почти мертвое тело Фридрих ничего не узнает.

Герцог заколебался. Забирать пленницу с опутанной силовыми схемами тюрьмы, откуда не сбежал бы, и таракан, было самонадеянным и бессмысленным. А магичить здесь казалось не разумным и вообще. У всех есть свои тайны, и у кавалера ордена Черного орла их тоже было немало.

Фридрих прикрыл глаза, взвешивая все шаги. В дверь так удачно постучали, и герцог распорядился зайти. Герр Петренко сам принес поднос с чаем.

 - Можете быть свободными, - Фридрих подхватил чашку с кипятком, принюхался к ее содержимому, пахло травами, на всякий случай герцог приложил губы к чашке. Кроме того, что напиток был очень горячий, никаких других опасностей он не нес. Герцог бы не удивился, если бы кто-то попытался отравить фройляйн фон Брин.

Мужчина начертил на донышке кружки символ, вливая в него немного силы, и отвар трав стремительно остыл.

Затем поднял пленницу над подушкой, долгий спитч отобрал у нее немало сил, поэтому она только часто дышала, будто утопающий, что тонет, но не может вдохнуть. Баден приложил к ее губам чашку, заставляя сделать глоток.

Светлана почувствовала ободок приложеный к губам, втянула в себя жидкость, закашлялась, когда сладковатый чай потек неконтролируемо в легкие.

 - Шайсе! - снова обдало ее морозом чужого голоса. Но в контраст с недовольным голосом, голову на подушку положили очень осторожно.

Из нее стянули одеяло, и Светлана почувствовала прикосновения, будто кто-то водил по ее животу косточкой. Ее щекотало то на животе, то на груди, то на руках. Затем все исчезло, и девушке даже показалось, что ее оставили одну. Тяжелая голова и свинцовые веки не позволяли открыть глаза.

 - Сейчас будет больно, - почему предупредил ледяной голос.

Светлана внутренне подобралась, готовясь к этой боли. Но даже не рассчитывала, что все ее тело будто накроет раскаленное решето. Казалось, ее кровь превратится в кровянку, легкие испекутся в один клубок, а кожа облезет до костей. Неведомая сила оторвала ее от кровати, красное марево застилало глаза, и все что она понимала, что надо противодействовать этому аду, который никак не в заканчивался.

 - Шайсе! - злой голос хлестнул ее, срывая последний предохранитель. Она потянулась к сладкому питающему источнику силы, как ребенок к маминой сиське, наплевав на боль, страх, опасность.