Ведьма для Чудовища. Часть-1

Глава 5

Обиртон, родитель замков близнецов, показался из-за сосновой чащи, утопая в утренней туманной дымке, подсвеченный золотыми лучами, что тянулись от горизонта. Я был редким его гостем, хотя, признать, появляться в нём хотел бы чаще. Подогнал жеребца — мой отряд уже свободно въехал в раскрывшиеся перед нами ворота, но не успел я появиться во дворе отцовского замка, как в суете ощутил неприязненный взгляд. Нашёл глазами мужской силуэт, стоявший в тени перехода, и тоже смотрел неотрывно, спешиваясь со своего жеребца.

— Я предупрежу его величество о вашем приезде, — поклонился молодой слуга и отошёл в сторону, поспешив в замок.

Сняв дорожные перчатки, я направился к крылу замка. Рисальд покинул своё место и двинулся мне навстречу. Я до скрежета зубов стиснул челюсти: сегодня мне было особо паршиво, почти ночь без сна и дорога до Обиртона сделали своё дело, и, что говорить, появление Рисальда добавили ложку дёгтя и без того скверное самочувствие. Но мне к тому не привыкать. Судьба всегда была ко мне несправедлива, и если в ней и было где-то дно, то сейчас, кажется, я его достиг.

Лицо брата исказило презрение — Рисальд не скрывал его никогда.

Перейдя двор, я поднялся по ступеням. Мои шаги раздавались по каменному переходу и резко оборвались, когда я остановился напротив брата. Находясь в шаге, я ощущал смрад его злобы, когда он вперился в мои смеющиеся глаза. Моё появление его раздражало, но мне плевать на него и ту его лютую неприязнь ко мне. Отцу нездоровилось. Он держал ещё власть основательно, но кто знает, что может случиться завтра? Если его не станет, то моя и без того шаткая жизнь расколется вдребезги.

— Какого тёмного ты припёрся, Мортон? — с ненавистью выпалил он вместо приветствия.

У меня было не то самочувствие, чтобы бодаться с ним поутру, да и, признать, лень. У Рисальда преимущество, которым он без зазрения совести пользовался. Пусть моя мать была не знатных кровей, но я родился первым, с разницей с ним в несколько лет.

— Я тоже тебе рад, Рисальд. Ты мог бы не утруждаться встречать меня, я не просил тебя о том, — ответил равнодушно, бросая взгляд на пустующий внутренний двор.

Наверняка королева тоже вышла, как только узнала, что я еду сюда.

Брат скривил рот, прожёвывая сказанное.

— Ты же прекрасно знаешь, что здесь ты нежеланный гость. Сидел бы в Урелтоне и не высовывался.

— Что именно мне делать, я сам решу. Я приехал не к тебе, а к отцу, — обошёл его стороной, но он перехватил меня за плечо, останавливая, повернул голову.

— Из-за тебя у нас неприятности, а ты намеренно пытаешься обратить на себя внимание?

— Что-то ещё хочешь сказать? — усмехнулся, его выпады всегда меня забавляли.

Рисальд сузил глаза, кипятясь ещё больше, и сейчас этим сильно походил на свою мать.

— Если нет, то отойди, — дёрнул руку из хватки, зашагал дальше по направлению покоев отца, затылком ощущая пристальный взгляд.

Рисальд будто чуял, что я собрался к отцу, тоже приехал. Слишком частым он стал гостем Обиртона. Минув переход, я поднялся по лестнице, той самой, которой пользуюсь столько, сколько себя помню, обходя главный зал стороной. Привычка скрываться заложена с тринадцати лет, с того мига, как проклятие настигло меня.

Прежде чем войти, я стянул повязку с лица — перед отцом я мог показываться и таким, он настаивал не прятаться от него.

В помещении витал сквозняк, что залетал из распахнутых настежь окон, за которым раскинулись лесистые холмы и где-то у подножия — город. Я не нашёл Вальтора Амгерра ни на ложе, ни в кресле возле холодного камина. Должно быть, слуга ищет его. Прошёл чуть вперёд, осматриваясь.

— Доброе утро, — раздался его голос за моей спиной.

Я хмыкнул — отец умел застать врасплох.

— И ты будь во здравии, — повернулся и почтительно склонил голову.

Высокий и широкоплечий, каждая черта его лица выдавала древность и силу крови. Король был далеко не стар, но недуг, мучивший его с давних пор, изрядно иссушил: линия губ стала твёрже, под глазами тени, сеть морщин лучами расходились от тяжёлых век, волнистые волосы, зачёсанные назад, пронизаны серебряными нитями, у виска — особенно сильно. Волевая осанка и плечи стали более напряжёнными. Непривычно видеть его таким, хоть прошлый раз я был в Обиртоне месяц назад, и, казалось, он выглядел куда бодрее.

— Что тебе говорил Рисальд? — отец прошёл к камину, откладывая в сторону какой-то свиток, что держал в руке, опустился в кресло и жестом указал присесть напротив, и я не заставил его повторять дважды.

Значит, отец всё же видел нас.

— Ничего такого, о чём ты не знаешь, — хмыкнул я, проведя по волосам пятернёй, зачёсывая назад чуть растрёпанные с дороги пряди, опустился напротив отца в глубокое кресло, сцепив пальцы в замок, поднял взгляд.

— Как тебе в Урелтоне? — сразу поинтересовался отец.

— Ничего не изменилось, тихо. Да и как ещё, в этой глуши?

Вальтор коротко улыбнулся и покачал головой, задумываясь о чём-то, хотя мне были ясны его мысли.

— Значит, никаких следов?

Я покачал головой. Вернувшиеся из Флеанского моря наёмники приехали ни с чем, ни одной зацепки.

— Ни следа.

— Ясно… — ещё задумчивее и мрачнее протянул отец, откидываясь на спинку кресла, и потёр указательным пальцем подбородок. — Время идёт, — вдруг продолжил он, — Рисальд с каждым днём все больше меня разочаровывает, я не могу на него полагаться. Нет. Лиоцин науськивает его, но мне нужен мужчина, а не бабская тряпка, — он сердито сжал губы в прямую линию — в гневе отца я видел редко.

Эти слова я слышал каждый раз, как только между нами случался разговор, и внутри каждый раз поднимался шторм от того, как бы мне хотелось исполнить волю отца. Только всё пока остаётся безутешным.

— Я не хочу, чтобы он занял моё место, из него выйдет скверный правитель, — открыто заявил он. — Я чувствую, что у меня мало времени…

Ненавижу, когда он заговаривал об этом. Слова рвались из горла, но я так ничего и не смог сказать. Да и что говорить? Король в сильном недуге — это правда. И когда его не станет, наступят смутные времена...