Ведьма для Чудовища. Часть-1

Глава 7

— Что-нибудь ещё, господин? — служанка, поставив новый кувшин вина на столик, выпрямилась, ожидая распоряжений.

— Нет, больше ничего, — ответил, вырываясь из вязких мыслей, разминая затёкшие плечи. Девушка замялась. — Можешь идти, — поднял на неё тяжёлый взор.

Задерживая на мне взгляд, поклонилась, пошла к выходу. Тихие шаги удалились. Я лениво потянулся за кувшином, наливая в кубок тягучего питья, хоть до этого выпил больше дозволенного, просидев неизвестно сколько в тишине. Только это не помогло избавиться от упрямых навязчиво-смутных мыслей. Вместе с тем тело разрывала неудовлетворённость. Мне мало этого поцелуя, хотелось ещё больше, дальше.

Сделав большой глоток обжигающего питья, повернулся к двери.

— Стой, — приказал не слишком спешившей покинуть меня служанке. — Вернись.

Девушка развернулась резко и торопливо прошла обратно, остановилась в двух шагах, как и положено прислуге, сложив руки в складках простенького опрятного платья, замерла в послушной позе, ожидая распоряжений. Я оценивающе обвёл её взглядом. Она в замке уже почти полгода, но только сейчас я заметил, что у неё тёмные волосы на прямой пробор, завязанные сзади в узел. Карие глаза и смуглая кожа выдавали в ней флеанку.

Девушка взволнованно задышала под моим пристальным вниманием.

Я поднялся с кресла, прошёл к ней. Взял за подбородок, поднимая лицо. Не глядя в глаза, склонился и впился в её губы. Служанка ахнула, ошеломлённая моим действием, но не отпрянула, задеревенела всем телом, умело отвечая на поцелуй. Её губы были такими же твёрдыми, как и тело. Губы скользили о губы, но ничего подобного, что произошло, когда касался горианки, не происходило. Не хотелось сжать её в охапку и как обезумевшему владеть её ртом. Я отстранился, выпустив из рук невольную жертву.

— Пошла вон, — бросил, не глядя, отворачиваясь, направляясь к прежнему месту.

Смысл моих слов, верно, медленно дошёл до неё, но, всё же осмыслив приказ, служанка развернулась и прытью ринулась к выходу, пригнув голову. А я фыркнул: «Никакой изящности и женственности». Перед глазами Грез: тонкая, гибкая, как лоза, с волнисто-золотистыми чуть влажными волосами и зелёными, как тенистая роща, глазами, с мягкими чувственными губами. Тряхнул головой, испуская грудной рык. Взгляд выхватил каменную фигурку старца с орлом на плече — один из семи покровителей рода Амгерров. Семейный тотем, который был разделён по замкам.

— Я ведь хотел ей поверить. Мало того — обещал спрятать от этих псов, что охотятся на неё, — проговорил, прищурившись.

Вырезанные щёлки глаз старца выражали будто насмешку. Я сжал челюсти и отвернулся к святыне спиной. Опершись ладонями на стол, опустил голову.

Кровь шумела, по телу разливался огонь, сжигая лишнее напряжение, но только внутри было отвратительно гадко. Поднял подбородок. Взгляд упёрся в стоящую на столе фигурку богини-хранительницы с совой на запястье, искусно вырезанную из кости. Каждый изгиб вызывал восхищение. Я протянул руку и провёл по бедру прекрасной девы, коснулся отточенного личика. Перед глазами вновь возникла синяя накидка и зелёное застиранное платье на стройном теле, бледное лицо и невинный испуганный взгляд. Сердце забухало гранитом, вновь разгоняя кровь по жилам, наливая тяжёлой твёрдостью естество.

— И чего она себе позволяет? Думала разжалобить меня слезами, прикидываясь невинной овечкой? — схватил фигурку и поставил её на каминную полку, убирая с глаз. — Она оказалась такой же лживой подлой сукой, как и все остальные…

Тряхнул головой, пронизывая волосы пальцами. Ничто не помогало выкинуть её из головы. Ничего!

— …Проклятая торговка! — зло процедив сквозь зубы, опрокинул в себя жгучую жидкость, опустошив кубок досуха.

Сглатывая подкативший ком, отставил его, прижал запястье к носу, скривившись в кисло-горькой гримасе. А когда открыл глаза, в голову ударил жар, и всё поплыло. Как бы ни скверно было признать, но я хотел её, хотел ощутить под ладонями гладкость кожи, вдыхать запах тела Грез. Она всё же сделала что-то мне. Наложила своими тонкими нежными истёртыми мозолями пальчиками какой-то морок. Сколько мужчин её касались, и целовали эти губы? Ревность кольнула тупым ножом. Я рассмеялся.

— Кажется, нужно отправляться спать, — пробурчал себе под нос, затихая.

***

Сощурив глаза, глянул в окно. Туманное, холодное небо чуть посветлело. Я выпрямился и, расстегнув петли туники, стянул её с себя, швырнул куда-то в сторону. Потёр тыльной стороной ладони бровь, вновь зарычал, вспоминая горячие, сладкие, как мёд, губы. В грудь толкнулась бешеная ярость, ослепляя багряной вспышкой.

— Ну нет, Грез, сейчас ты соберёшь свои пожитки и исчезнешь из замка. Проваливай прочь! — оглушённый собственным рёвом, вылетел из комнаты, пошёл по переходу, представляя, как стащу ведьму с постели и вытолкнул на улицу. И из своих мыслей.

Минув переход, спустился по лестнице, одержимый только одним — избавиться от горианки. Вышел из арки замка во внутренний двор, направляясь к домам прислуги, распугивая своим видом служанок, которые начали выходить из своих домов. Влетел по лестнице, пронёсся по погружённому в серую полутьму переходу. Найдя нужную дверь прачек, рванул створку на себя, врываясь внутрь. Женский крик и визг оглушили на миг. Скользнул взглядом по вскочившим в постелях девкам. В тусклом свете в углу блеснули золотом волосы Грез. В два шага пересёк комнату и схватил ведьму за плечи, сжимая хрупкое тонкое тело.

— Что вы делаете, господин? — прошептала она хрипло и непонимающе уставилась на меня расширенными глазами.

— Сейчас узнаешь, — рыкнул в её губы искушаясь прильнуть к ним, выдернул из тёплой постели. Запутавшись в одеяле, ведьма замешкалась. Схватил в охапку, потащил за собой к выходу. Покинув комнату под чужими ошеломлёнными взглядами, увлёк девушку к лестнице. — Проваливай отсюда, ведьма, — сквозь зубы прошипел в её ушко, толкнул вперёд.