Ведьма для князь-сокола

Глава 11.

— Ну что, отправила людей князя блуждать по округе? — хмыкнула Неми́ра, заметив меня.

— Неужто доложили? — усмехнулась я.

— Вся живность в лесу только об этом говорит.

— Пусть добрые молодцы немного прогуляются. Очень уж ретивыми оказались, — отмахнулась я.

— Ну, так-то оно так, конечно, — протянула бабушка. — Только князь может не простить обиды и ещё людей пошлёт.

— Нешто не справимся с ними? — хихикнула я. — Будет нужно, я и его по самым извилистым тропкам ходить заставлю.

— Ох, Алёнка, бедовая ты у меня! — покачала головой Неми́ра.

Следующие дни как-то совершенно незаметно слились в один. Рано утром мы уходили с бабушкой на дальнее озеро, где росли самые редкие травы. Рат всегда увязывался за нами. Если поблизости кто-то фыркал в кустах или слышался хруст ветки, то волчонок рычал и кидался на невидимого врага, отчего этот самый неприятель старался поскорее унести ноги.

Лес казался мне загадочным и прекрасным существом, в котором жило множество удивительных созданий. В каждом шорохе листвы, каждой птичьей песне, каждом луче солнца, что пробивался сквозь ветви, я видела волшебство и загадку.

Бабушка рассказывала мне о существах, которые скрывались в гуще зелени, о древних тайнах, живущих под кронами деревьев.

Каждый раз, возвращаясь, я чувствовала, что частичка этого места остаётся со мной, наполняя мою жизнь чем-то удивительным. Так прошла седмица.

Проснувшись рано, я застала Нем́ру за её привычным делом — перетиранием трав. С помощью заклинаний она заставила пестик и ступку работать, а сама пересыпала готовые смеси по мешочкам. Сладко потянувшись, я поднялась с постели.

Солнечные лучи проникали в комнату и освещали изрешечённое морщинами лицо Неми́ры. Длинные седые пряди волос свисали по её плечам, из-под тонких бровей пристально смотрели на меня глубоко посаженные глаза.

— Доброе утро, бабушка, — сладко зевнула я.

— Не знаю, доброе ли оно? — пробормотала Неми́ра, продолжая пересыпать травы.

— Что случилось? — спросила я, откидывая назад длинную светло-русую косу.

— Беда у нас. Сам князь в лес пожаловал, — сказала она. — И он очень зол на тебя.

— Да разве это беда? — отмахнулась я. — С ним мы тоже как-нибудь сладим.

— Ну-ну, — пробормотала Неми́ра под нос. — Все бы тебе веселиться, егоза. С самим князем решила но́ровом потягаться? Смотри, не заиграйся. Утянет он тебя в любовный пыл, ой, утянет!

— Глупость это всё! — я небрежна передёрнула плечами.

После завтрака я решила пойти на прогулку со своим верным спутником волчонком.

— Держись подальше от ручья, князь со свитой туда свернул, — крикнула вслед Неми́ра.

— Не беспокойся, бабушка. Не поймать ему меня, — ответила я.

Стояла прекрасная погода. Дул лёгкий ветерок, разгоняющий надоедливых насекомых. Светило солнце. Заливались птицы.

Ещё издали я услышала ровный цокот копыт.

— Наверное, князь со своими людьми, — прошептала я Рату, пытаясь рассмотреть всадника.

Богатая, расшитая замысловатым узором одежда выделялась ярким пятном среди зелени. Красавец-конь нетерпеливо бил копытом под хозяином. Слегка сощуренными глазами молодец вглядывался в заросли вдоль тропинки.

«Точно князь. Интересно, а где его гри́дни[1]? — подумала я. — Неужели отстал от товарищей своих?»

Из чистого озорства я выглянула из укрытия и спряталась вновь. Князь заметил меня и направил коня в мою сторону. Усмехнувшись, я стала перебегать от одного дерева к другому, заманивая его в чащу.

— А ну, стой! — крикнул он.

— Ага! — ответила я и со смехом кинулась к кустам.

«Здесь коню не пройти. Придётся князю пробираться пешком», — хмыкнула я.

— Стой, тебе говорят! — снова закричал он, слезая с коня и накидывая поводья на низко торчащую ветку. — Всё равно поймаю!

— Поймай! — усмехнулась я, подмигнув Дубра́вицам и Зелени́цам, лесным девам, что прятались в густой листве.

— Май… май… май…— они подхватили и разнесли звук по всему лесу.

Князь кинулся в одну сторону, но голос уже звучал позади. Он развернулся — голос уже слышался слева. Огромная ветка упала поперёк тропинки, едва не задев его.

Тут Пущеви́к на помощь пришёл: начал руками-сучьями царапать и хватать за одежду незадачливого путника.

Князь отчаянно пытался выбраться из западни: то одна ветка вцепится в кафтан, то другая встанет на пути. С десяток ссадин и порезов уже красовалось на его благородном лице.

Я только посмеивалась, наблюдая за неудачными попытками поймать меня. Он уже был вне себя от ярости, на чём свет стоит, клял лес и всех его обитателей.

— Поймаю, и тогда милости не проси! — закричал князь, и эхо разнесло по лесу: «Проси, проси, проси!»

— Дурной у тебя нрав, молодец, — рассердилась я. — Сначала девицу спасаешь, а потом убить грозишься.