Ведьма для Люцифера

Глава 1

Громкий треск будильника впился в мозг с такой болью, словно кто-то с размаху вонзил мне в череп остро заточенный клинок реальности. Я вздрогнула, дернулась, запуталась в одеяле, свалилась с кровати и, впечатавшись лицом в пол, коротко простонала что-то явно нецензурное. Далеко не самое грациозное пробуждение, но, с другой стороны, иначе и быть не могло. Моя жизнь – это нескончаемая череда недосыпов, проклятых будильников и внезапных столкновений с жестокой правдой бытия, которая, как оказалось, сегодня звучала особенно издевательски.

Я рывком откатилась на спину, щурясь на солнечные блики, нагло пробившиеся через занавески. Какого черта в комнате так шумно? Ах да, общежитие. Мир, в котором понятие «тишина» существует лишь в фантазиях романтически настроенных первокурсников. Кто-то за стеной сушил волосы – и не феном, а, кажется, реактивным двигателем. В соседней комнате кто-то ронял тяжелые книги – подозреваю, с третьего этажа. Где-то внизу варили кофе, и, судя по аромату, это был либо элитный колумбийский сорт, либо угольки, добытые прямиком из Преисподней.

Я застонала, подползла к тумбочке, сдернула телефон, прищурилась. Часы безжалостно сигнализировали, что я снова опаздываю. Конечно. Кто бы сомневался. Мои отношения со временем можно было бы назвать токсичными – я его игнорировала, а оно мстило мне в самый неподходящий момент.

Вздыхаю, поднимаюсь, протираю лицо и делаю попытку выглядеть менее мертвой. В зеркале на меня смотрит кошмарная версия самой себя: волосы спутаны так, словно ночью на мне провели ритуальный шабаш, глаза опухшие, будто я вчера плакала над судьбой всех многострадальных студентов, а на щеке красуется чудесный отпечаток подушки в виде каких-то узоров – что ж, похоже, мой перст судьбы теперь навсегда будет выглядеть как геометрическая абстракция.

– Ну и ведьма из меня, – проворчала я себе под нос, пытаясь расчесать волосы пальцами, но быстро сдалась. – Даже просыпаться вовремя не умею.

Плевать. Все равно никто не заметит. Я просто очередная студентка, ничем не выделяющаяся из толпы. У меня нет идеальных причесок по утрам, нет легкости походки, как у героинь романтических книг, и уж точно нет времени стоять перед зеркалом, томно поправляя кудри. Зато у меня есть магия. Правда, никто об этом не знает, кроме моей подруги Ленки. И это прекрасно.

Быстро хватаю одежду, натягиваю первую попавшуюся футболку, накидываю джинсы. Закидываю в сумку тетради, впопыхах роняю одну, матерюсь, подбираю, вылетаю из комнаты. В коридоре уже кипит жизнь: кто-то торопливо мажет бутерброд прямо на ходу, кто-то пытается разобраться с конспектами, кто-то нервно поправляет юбку, надеясь, что преподаватель не заметит, как она выбежала на пару в пижаме.

Я врываюсь в столовую – тут царит своя мини-война. Студенты жадно хватают еду, кто-то прорывается за последним круассаном, а особо отчаянные уже обосновались за столами, отчаянно пялясь в конспекты. Мне плевать. Я хватаю кофе – горячий, спасительный, обжигающий язык, – запихиваю в карман бутерброд и, лавируя между голодными одногруппниками, несусь на лекцию.

Обычное утро. Обычный хаос. Обычная я. Только вот что-то мне подсказывает, что это утро – последнее нормальное утро в моей жизни.

В аудитории царил панический хаос, сравнимый разве что с картиной «Конец света глазами студента». Люди с дикими глазами судорожно листали конспекты, будто собирались не на экзамен по философии, а в эпицентр магической бури, где неправильно сформулированная мысль могла вызвать катастрофу вселенского масштаба. Воздух был пропитан смесью кофе, отчаяния и чистой, кристально-прозрачной безнадеги. Кто-то вслух заучивал определения, кто-то бормотал что-то вроде «Аристотель, спаси и помилуй», а один особо продвинутый первокурсник стоял перед зеркалом и пытался внушить себе: «Я – философ, я мыслю, значит, существую».

Лена, моя лучшая подруга и по совместительству самый яркий представитель лагеря обреченных, схватила меня за руку с видом человека, который только что узнал дату своей неминуемой казни. Ее глаза напоминали две глубокие бездны отчаяния, а волосы – лохматое свидетельство бессонной ночи, посвященной борьбе с философскими трактатами.

– Я умру! – простонала она, сжимая мое запястье с силой, достойной боевого мага. – Нам конец! Остался один день! Как я запомню все эти термины? Я даже не понимаю, что они значат! Почему Кант такой зануда? Почему Сократ не мог говорить проще? А Платон вообще знал, что такое «лаконичность»?!

Я только фыркнула и, лениво развалившись на ближайшем стуле, отобрала у нее чашку с кофе. Глоток горячего напитка, обжигающего язык, но бодрящего душу, и я уже готова философствовать не хуже какого-нибудь Фуко.

– Ты все усложняешь, – я лениво махнула рукой, покачивая чашку, словно именно в ней было скрыто истинное знание мироздания. – Философия – это просто красиво бредить с умным видом. Чем больше пафоса, тем выше шанс сдать экзамен. Вот смотри: «Осознание субъективной реальности в рамках диалектического материализма обуславливает нашу способность к когнитивной интерпретации бытия».

Лена уставилась на меня так, будто я только что превратилась в демона и предложила ей душу в обмен на конспект.

– Это что было?! – прошептала она, вцепившись в край парты.

Я хмыкнула.

– Это? Это бессмысленный набор умных слов. Но звучит так, будто я прочитала всех философов мира, постигла истину бытия и теперь готова проповедовать.

– Ты гений! – Лена схватила ручку и принялась строчить в тетради. – Повтори еще раз!