Ведьма для Люцифера

Глава 9

Я плюхаюсь обратно на кровать с величайшим драматизмом, на какой только способна ведьма, чей грехопадательный потенциал оказался ниже среднего по аду. Подушка принимает меня, как преданный соратник в этой жуткой несправедливости мироздания, а я задыхаюсь от ярости, унижения и полного осознания собственной бесполезности.

— Что за бред… — простонав, я заламываю руки, изображая траур по своей ведьмовской репутации. — Я ведьма, но даже согрешить нормально не могу!

Люцифер стоит рядом и довольно кивает, как профессор, наблюдающий за студентом, который трижды завалил экзамен, но все еще полон решимости пытаться.

— О, это будет весело.

От его тона мне хочется запустить в него чем-нибудь тяжелым, но, учитывая, что все, что я в него швыряла, магическим образом исчезало в дыме, уже не вижу смысла тратить энергию.

Я приоткрываю один глаз, глядя на него из-под руки.

— А если я просто ничего не буду делать?

Люцифер, который уже приготовился продолжать веселье, замирает на полуслове.

— Буду идеальной и правильной, — продолжаю я, чувствуя, как во мне загорается величайший план всех времен. — Не стану никого обманывать, вредить, красть, грубить, даже мысли дурной не допущу. Просто останусь безупречной. Как тебе такое?

Глаза демона опасно вспыхивают.

— Тогда мне придется просто дождаться конца срока… и выполнить контракт.

— А если я все равно не согрешу – тебе придется находиться здесь тридцать дней, да?

На лице Люцифера мелькает едва заметное выражение замешательства. Всего на мгновение. Но я его вижу.

— Да, но на тридцатый день я ведь все равно заберу твою душу.

— Ты дьявол и я тебе не верю, туманишь мой разум, хочешь чтобы я согрешила, а я не стану.

Я не просто влипла в какой-то идиотский контракт с адскими условиями, а оказалась в игре, у которой есть лазейка. Меня не заставляют нарушать правила, меня не гонят на путь тьмы с занесенной плеткой. Мне просто нужно не делать ничего плохого.

Тридцать дней.

Без грехов.

Чистая, непорочная, сияющая добродетель.

Легко!

Я вжимаюсь в подушку, просчитывая ход этой партии и мысленно рисуя себя в образе святой, с венцом на голове, ореолом добродетели и хоровым ангельским пением на заднем фоне. Никаких мелких гадостей, никаких искушений, никаких сделок с совестью. Буду лучшей версией себя, само воплощение нравственности, и тогда Люциферу придется сидеть тут все тридцать дней, бесполезным, скучающим и не способным выполнить контракт.

Он уйдет ни с чем.

И вот тогда я выиграю.

Я медленно поворачиваю голову к Люциферу, который с абсолютно невозмутимым видом пожирает меня взглядом, как если бы уже видел насквозь каждый мой замысел. Но он явно не ожидал, что я пойду таким путем.

Я улыбаюсь. Самой добродетельной улыбкой, на какую только способна.

— Я решила. Буду идеальной.

Люцифер моргает. Один раз. Второй.

А потом ухмыляется.

— О, ты хочешь устроить мне вызов? Отлично. Будем играть.

Голос его глубокий, с ленцой и явным предвкушением, но я не ведусь.

Я сощуриваюсь.

— Посмотрим, кто кого, демон.

Он усмехается.

Я удерживаю взгляд.

Игра началась.

Он не собирался сдаваться.

Я это поняла очень быстро. В тот же день, когда объявила о своем великом плане остаться святее святого, Люцифер явно перешел в наступление. В его глазах засверкало то самое коварное пламя, от которого у нормальных людей начинают гореть города, а у ведьм — нервные клетки.

Он решил меня сломать.

Я решила не поддаваться.

С тех пор моя жизнь превратилась в ад.

И не в переносном смысле.

1. Его тактика — моральный терроризм.

Люцифер не давал мне покоя. Ни днем, ни ночью. Я пыталась жить своей обычной студенческой жизнью, но теперь повсюду был демон.

Я иду в ванную — он уже там, сидит на стиральной машине, читает журнал.

— Не против, если я останусь? — спрашивает с ленивой улыбкой. — У тебя тут такая интересная подборка косметики, хочу изучить.

Я врываюсь в свою комнату, надеясь на пять минут тишины — он валяется на моей кровати.

— О, ты вернулась! Принесла мне что-нибудь вкусное?

Я сажусь за лекции — он устраивается рядом, заглядывает в тетрадь, цокает языком.

— Ты действительно запоминаешь все это?.. Какая тоска.

Я буквально чувствовала, как мои последние нервы натягиваются до предела.

2. Его любимое развлечение — мешать мне существовать.

Он появлялся тогда, когда этого меньше всего ожидалось.

Лекция по философии. Я сижу, делаю вид, что все еще не сошла с ума, старательно конспектирую, когда Люцифер, невидимый для всех, но идеально видимый для меня, разваливается на соседнем стуле.

— Ты и правда записываешь, что этот зануда несет? — шепчет мне прямо в ухо.

Я его игнорирую.

— О, смотри, он повторяет третий раз одну и ту же мысль! Занимаемся демагогией, да?

Я его все еще игнорирую.

— Знаешь, ведьмочка, если философию правильно подать, это могло бы стать отличным инструментом для совращения душ…

Я! ЕГО! ИГНОРИРУЮ!!!

…Но рука непроизвольно сжимает ручку так, что пластик хрустит.

Он доволен.

Вторая тактика — запугивание.

Глубокая ночь. Я пытаюсь заснуть, но стоит мне закрыть глаза, как раздается глухой шепот прямо у уха:

— А что, если я на самом деле заберу тебя в Ад прямо сейчас?..

Я вскидываюсь, задыхаясь от испуга, включаю свет, но… никого нет.