Ведьма для Несокрушимого

Глава 8. Договор

Эйви привыкла к тому, что мир видится людям в форме Великого Колеса, чья Ступица есть бог. Праведники попадают на Обод и своими добрыми делами ещё при жизни способствуют тому, что Колесо сие катится. Святая Мать и Господь суть проводники божественного в землях сущего мира, а спицы Колеса есть дороги от храмов к Ступице. И оно одно, это Колесо, и оно катится себе и катится.

И каждый под небом Альегрима привык видеть мир так.

Поэтому, когда Фрадвальда начал свой рассказ, Эйвилин ощутила страшное волнение. В горле её пересохло, в глазах потемнело. И конечно, ведьма схватила за руку единственного человека, который являлся доказательством того, что она в своём уме, что всё кругом ей не привиделось… Или не привиделся ей во сне или грёзах родной мир, Альегрим, где она появилась на свет и впитала с молоком матери не только ведьмин дар, но и представление о мире вокруг.

О Колесе, храмах, орденах и прочем, что всегда было вокруг.

– Бранигрим создан в бесконечной мудрости Великой Матерью, которая сначала скатала из Безмерного шар, а затем из собственных волос спряла небеса, – так начал Фрадвальда свой рассказ. – И благодаря её силе и бесконечной милости этот шар летит в Безмерном пространстве, укутанный волосами, и люди с него не падают в пространство. Всё оттого, что сотканный покров из волос создаёт и воздух, пригодный для дыхания, и воду, которую мы пьём, и все остальное. Мир произрастает на шаре Бранигрима, и пропитан мудростью Великой Матери, и все мы, дети её, обладаем магией. Дети её, Мастера, основали несколько Орденов. Но поныне их живо уже не так уж много, а сильных и вовсе не осталось. Кроме обычных людей, которые попали сюда из Альегрима давным-давно. Было это в древние времена, когда Орден Неправых охотников ещё был силён и когда Мастера умели оставлять следы на сущем.

– Попроще бы, – попросила лепрекона Эйвилин, чувствуя, что рассказ не становится проще. – Что такое Безмерное пространство? И как Мастера оставляли следы?

– Наступи ногой в пыль и посмотри на ямку, – пожал плечами рыжебородый Фрадвальда. – Со временем ямка исчезнет. Но пока она есть – это след.

– И что?

– Да то, – лепрекон посмотрел многозначительно – блеснули ярко-зелёные глаза. – Что когда пыль – это вечность, след в ней держится очень долго. Думаю, в Альегриме есть истинные маги и по сей день – потомки настоящих Мастеров из Бранигрима. Не чета глупой ведьме, в которой кровь их разбавлена, словно вино в трактире…

Эйвилин встрепенулась.

– Кровь, – сказала она. – Как бы ни была она жидка, она и привела меня сюда.

Фрадвальда посмотрел на женщину с интересом.

– Мда… а и не исключено, – произнёс, пожевав губами, – Мастера могли защитить своё дитя от сильного магического выброса. Очень даже может быть!

– А оковы, – ведьма приподняла руки, – потащили и рыцаря.

– Ага, – согласился лепрекон. – Но только он тут лишний!

Азенальд аж задохнулся от возмущения.

– Да как ты смеешь? – вскричал он. – Да я тут, в ваших бесовских и ведьмовских краях, единственный праведник! Я… Я буду нести здесь истинный свет и вдалбливать в тёмные головы Слово Божие, пока не умру!

– Это может случиться гораздо раньше, чем ты надеешься, – сказала Эйвилин со вздохом. – Послушай, Азенальд… Давай по-хорошему. Найдем способ вернуть тебя в Альегрим, отыщешь там дорогу домой, доберёшься до замка своего. А я тут останусь. По крайней мере, за ведьмами тут охоту не ведут…

– Это почему это? Ещё как ведут! – хмыкнул лепрекон. – Но только незаконно, и таких охотников тут не жалуют. Только тебе это не поможет.

– Ох, да, – откликнулась ведьма. – Добрые селяне были не слишком-то рады Азенальду, Неправым охотником обзывали. Нет, в самом деле, брат-рыцарь! Лучше б тебе найти путь домой.

– Но только с тобой вместе, поганая ведьма, – буркнул рыцарь.

И замолчал – решил, видимо, что и этого хватит. Эйвилин сжала кулаки. Не будь она ведьмой – и, как выяснилось, потомком каких-то там Мастеров, хоть и седьмая вода на киселе! – если не выяснит, чего Азенальду надобно. Ну не может человек вот так просто упереться, без причины, в том, чтобы дотащить какую-то там ведьму до инквизиторов. Будь он десятижды праведник, всё равно.

– А ты всё равно вернуться не сможешь, – заметил лепрекон. – Для этого нужен сильный маг, не как она, – и он указал на Эйви бородой.

– Уж будто ты не знаешь, где такого взять? – спросила Эйви с фальшивым простодушием.

– Я-то знаю, но мне резона нет соваться к магам, ты ж, ведьма, только что удрала из деревни, откуда нас выживать собирались. Тут уж спасибо тебе: другая б не побрезговала, навела бы чар, для нас неприятных и хлопотных! А ведь могли и спасибо сказать, что мы у них крысюков повывели, – вздохнул лепрекон с таким выражением лица, что ведьме сразу стало понятно: не в крысах дело.

– Говори, – правильно понял многозначительную паузу рыцарь. – Что сделать, чтобы был резон?

– А ты, значит, всё-таки хочешь вернуться, охотник? – живо спросил лепрекон.

– У меня есть незавершённые дела, – ответил Азенальд. – Честь заставляет меня закончить свой путь как должно. Во имя веры, справедливости и возмездия.

– Эй. Я ведь тут сижу, – возмутилась ведьма. – И потом, при чём тут возмездие?!

Азенальд посмотрел так, словно она была вошью на лобке, а не женщиной. Это было так обидно, что Эйвилин резко встала и сказала:

– Не можем тебе ничем помочь, дражайший Фрадвальда! С этого момента пути наши расходятся, но знай: раз уж мы остаемся здесь, я постараюсь остаться в мире с Народцем.

– Тяжко тебе придётся! – посочувствовал ей лепрекон. – Но на всякий случай скажу: крестьян так сильно больше не бойся. Это простые, не мстительные люди, не станут преследовать, если откажешься колдовать. Просто напускай на себя важный вид и говори, что заветы Мастеров не велят тебе делать что-то, или еще можешь сказать: потоки нынче не так текут, не могу, мол, колдовать против течения. Убегать точно не надо. Поняла?