Ведьма для Несокрушимого

Глава 12. Странный путник

Но вместо продолжения рассказа рыцарь вдруг резко схватился за меч, лежавший рядом, вытянул его из ножен и приложил палец левой руки к губам.

Эйвилин замерла.

Драться она не особо умела, но если выхватить из костра горящую ветку, то, быть может, смогла бы как-то отогнать непрошеного гостя. Кто там? Человек, зверь?

– Никого, – прошептал Азенальд, но Эйвилин чуяла чью-то жизнь.

– Мне кажется, он просто прячется. Скрывается, – шёпотом сказала она. – Не хочет появиться.

– Сядь поближе, – велел рыцарь. – Слева. Возьми палку покрепче. Если дойдет до драки, держись рядом, но не мешайся под ногами.

Эйвилин нахмурилась.

– До драки может и не дойти, – произнесла она.

Только б не нахлынуло предвидение… Но нет – безжалостно подкатывало к горлу, словно тошнота. Когда-нибудь это убьёт одну не слишком удачливую ведьму!

– Подбрось хвороста в костер, – приказал рыцарь.

Он стал говорить кратко, отрывисто. Резко.

Ослушаться или огрызнуться было просто невозможно!

Хрустнула где-то поблизости сухая ветка, прошуршала трава, пискнула то ли мышь, то ли птица. Больше не тратя времени на беседы, рыцарь и ведьма поднялись и встали спина к спине. «Мне без тебя, скорее всего не выжить, – подумала Эйвилин. – Так что сражайся, раз уж при тебе меч!»

Она вдруг пожалела, что не владеет какой-нибудь по-настоящему полезной магией. Что целительство, не говоря уж о предвидении? Смысл в них, когда надо защищать свою и чужую жизнь? А рыцарь всё ещё двигался скованно, видно, раны на спине ещё давали о себе знать. Хотя почему же «ещё»? Не далее как этим утром Эйвилин сама могла убедиться, что её магия слабовата и раны в плохом состоянии.

И всё же она ясно видела и то, что этот непостижимый для неё человек, несокрушимый в своей слепой вере, был готов защищать свою пленницу.

Зачем?

– Ты ведь можешь просто расстегнуть браслеты и позволить мне бежать или погибнуть, – пробормотала Эйвилин.

– Мой долг велит доставить тебя к инквизиторам. Живой.

– А, ну тогда… с богом, – сказала Эйви.

Ей вовсе не хотелось, чтобы Азенальд погиб – ведь тогда придется умереть и ей! Но драться не пришлось. Из кустов выполз человек, совсем непохожий на злобную нечисть или вооружённого врага. При свете огня было видно, что он измождён, истощён и слаб. Настолько, что не держится на ногах – и потому ему приходится то вставать на четвереньки, то подскакивать, чтобы сделать очередное движение и ещё немного приблизиться к костру.

– Еда, – сказал этот человек слабым голосом.

– Прочь, – все ещё во власти страха, сказала ведьма. – Уходи прочь!

– Нет, стой. Он всего лишь нищий, голодный старик, – сказал рыцарь.

– Он очень странный старик, – настороженно проговорила Эйви и сделала шаг назад.

– Еда! Воот! Воот голод!

– Его зовут Воот, – сказал Азенальд. – Ты откуда, Воот?

– Замок, охотник, – ответил старик, а потом нахмурил брови, словно делал умственное усилие, и добавил. – Эренфорд.

– Ты был в плену у охотников на ведьм? – спросила Эйвилин удивленно.

– У! – кивнул старик и протянул руку к людям. – Еда? Еда?

Азенальд положил на грязную ладонь кусок хлеба. Воот со всхлипом не сжевал, а прямо-таки всосал в себя подношение и заскулил:

– Едаааааа!

Эйвилин всё ещё не испытывала к нему доверия, но жалость – та уже проснулась. Вода у них была только из грязного озерца, налитая в найденную в сумке кружку. Ведьма коснулась воды очищающими чарами, нашептала заговор от всякой заразы – конечно, их святость рыцарь Ордена Азенальд Хадрифордский подобных мер не одобрял. Но лучше уж немного магии, чем тяжелое расстройство утробы! Тащиться по дороге с заданием лепрекона, а затем выручать всяких там существ из Народца было бы сподручнее без таких болячек, как ослабление кишок. Это ведь на каждом шагу придётся останавливаться, чтобы опорожниться, а уж больно-то как!

Эйвилин протянула воду бедолаге. Рыцарь проводил кружку подозрительным взглядом, но промолчал. Вот и правильно, с внезапным раздражением подумала Эйви, не хватало сейчас ещё проповедей.

– Воот крепость уход, – произнёс бродяга. – Ноги, ноги, слабый, голод, еда, еда.

– Совсем ума лишился, – печально сказала Эйви и протянула Вооту плащ Азенальда. – Вот возьми, укройся.

Старик посмотрел на ведьму со страхом и сделал несколько странных жестов – провёл по лицу ладонью, затем будто отбросил снятую с себя паутину. Подул на руки, вскочил, покрутился на месте и только потом сказал доверительно:

– Женщина – ведьма. Слова – магия.

Эйвилин пожала плечами.

– Ну да, угадал. Но словами я не сильно владею, я слабая ведьма, мало умею. Ты не бойся, тебя не трону.

Воот сел подальше, чтобы их разделял костёр, беспокойно поёрзал на месте и спросил:

– Хлеб?

Азенальд отломил ему краюшку. Эйви отрезала кусочек мяса, но Воот неожиданно отказался.

– Мясо не Воот, – непонятно сказал он, и ведьма не стала настаивать.

В конце концов, можно и самой подкрепиться.

– Если вы из крепости охотников, из Эренфорда, – спросил рыцарь, – то, должно быть, вы из Народца или из магов?

Воот, скорчившийся на земле, выпрямился и посмотрел на Азенальда, склонив голову набок. Он долго думал, затем ответил очень осторожно, словно боясь обронить лишнее слово:

– Воот. Магия.

И ударил себя в грудь – да так сильно, что сам всхлипнул.

– Магия – боль. Боль голод. Воот усталость.

– Почему он так странно разговаривает? – спросил Азенальд у Эйвилин. – Может, попробуешь его как-то исцелить? Вдруг бедняга обезумел от пыток…

При последнем слове Воот сжался в комок и заскулил, словно подтверждая слова рыцаря.

Но стоило Эйви подойти к нему и положить руку на плечо, как пленник охотников задёргался.

– Ведьма – магия, магия – боль! – сообщил он, отползая в сторону. – Руки ведьмы боль, слова ведьмы боль. Не надо!

– По-моему, его лучше оставить в покое, – сказала ведьма. – Ляг, поспи, Воот. С нами пока безопаснее. Но потом тебе, видно, придётся уйти, потому что мы идём туда, откуда ты пришёл.