Ведьма для Несокрушимого

13.1

Но он лишь оттолкнул ведьму от себя и выбрался на берег, оскальзываясь на илистом дне.

Шёпотом ругаясь, она зашла туда, где было чуть глубже и чище, и долго отмывала с себя зелень. И только потом, выбравшись при помощи всё той же склонившейся над водою ивы, замерла от осознания.

Замерла, несмотря на то, что её трясло от холода, а с тонкой рубашки, местами покрывшейся зелёными пятнами, текло ручьями.

Браслеты работали в обратную сторону.

Если в прошлый раз её притянуло к рыцарю, то на этот раз было наоборот. Мало того – когда она сорвалась в воду, его дёрнуло с такой силой и скоростью, что Эйви даже не заметила, как Азенальд вообще оказался в пруду. Он просто очутился там. Мгновенно.

– Ну и кто теперь к кому прикован? – спросила она сама себя.

Затем кое-как отжала рубашку прямо на себе, натянула поверх неё одно из платьев, а второе, верхнее, пока не стала. Оно всё ещё хранило нежный светло-синий оттенок, только у подола запылилось да слегка помялось во время сна. Не хотелось портить одежду ещё больше. Пожалуй, надо было снять его на ночь.

Азенальд сидел на бревне и кормил костерок веточками.

– Я не могу пойти туда с тобой, понимаешь? – спросила его Эйвилин. – Отпусти меня, прошу миром, и я помогу тебе найти мага каким-нибудь другим способом. Не этим.

– Ты видела Воота, – сказал Азенальд. – Ты можешь представить, что в этом Эренфорде сделают с другими пленными? Тебе их не жаль?

– Я видела Воота и легко могу представить, что там сделают со мной, – вздернула подбородок Эйви. – А может, и похуже. В отличие от тебя, дубины, я имею представление о том, что мужчины могут сделать с женщиной, когда им скучно или когда они просто её решают проучить. Оттого я и к инквизиторам не рвусь, брат рыцарь.

– Но тебе туда и дорога, – ворчливо сказал рыцарь. – Что ж, я тебе обещаю: когда подойдём к вражескому замку, я сниму с тебя браслеты. А ты пообещай, что поможешь мне войти туда. Потом – иди хоть на все четыре стороны. Я же постараюсь выполнить уговор, данный лепрекону.

– Разве ты готов сделать что-то для Народца, который считаешь бесовским?

– Я дал слово. Кому бы я его ни дал – я буду его держать.

– А если тебе придется… что-то пообещать дьяволу? – с удивлением спросила Эйви.

– Я не буду ничего обещать врагу рода человеческого, – возмущённо сказал Азенальд.

– Но ты обещал Фрадвальде и собираешься обещать мне, а мы, ведьмы, по твоему мнению, слуги дьявола, – коварно заметила Эйвилин.

– Ну хватит! – потерял выдержку Азенальд. – Зачем ты все время выводишь меня из себя? Отчего ты все время искушаешь, дразнишь и издеваешься?

– Я твоё испытание. Наслаждайся страданиями, делающими тебя ближе к богу, – не осталась в долгу Эйвилин. – Разве не этого ты ищешь?

– Бога. Я ищу бога. Бесконечно и неустанно. Это мой труд.

– Как-то ты неправильно его ищешь! В твоих догмах бога нет.

– Как ты можешь! Ведь я ежедневно молюсь и обращаюсь к нему, я соблюдаю все назначенные им правила, я…

– Азенальд, поверь мне, бог не в молитвеннике, бог в сердце!

– В сердце! Разве мало оно людей подвело? Зов сердца делает нас слабее.

– А ты не путаешь его с зовом чресел? – выпалила Эйвилин.

Азенальд смутился так, что покраснел до корней волос. Но упрямо продолжил:

– Да и вообще, бог – он там, высоко, в небе. Всё видит и посылает испытания, чтобы в них душа очищалась страданиями. Но где тебе понять? Твоя душа навеки запятнана, ведь ты ведьма.

– Вот это мило! По-твоему, испытания и страдания очищают только некоторые души? А других только пачкают? Твоя гордыня просто… просто невообразима. Ты несокрушимый фанатик, который за блестящими словами не видит настоящего бога. Ты признаёшь свои страдания, но отрицаешь мои, а это несправедливо! И решаешь за меня мою судьбу. Вместо бога? Или как?

В руках рыцаря треснула толстая крепкая палка. И тут же полетела в костер. Пламя радостно поглотило новую пищу.

– Я не решаю твою судьбу!

– Ты хочешь меня сбагрить то святошам в Эльмлинде, то здешним головорезам. И для чего? Ну конечно, пусть эта женщина примет немножко страданий, не умрёт же она с этого? А если и умрёт, какая малость! Подумаешь, померла, зато настрадалась и стала на шажок ближе к богу! Но я-то так не считаю! Я исцеляю людей, а не навожу порчи и сглаз! Да в древние времена меня бы святой сочли!

И задохнулась, прервалась.

– Не богохульствуй, – воспользовался паузой Азенальд. – Я тебе обещал: отпущу. Но только когда поможешь мне войти в крепость. Я дам тебе убежать. Клянусь своей честью, Эйвилин.

Она уже заготовила массу бранных слов, но, когда рыцарь назвал её по имени, не смогла даже начать ругаться.

– Хорошо… Азенальд. Я помогу. Сделаю хорошее дело: помогу этому миру избавиться от ходячего святого писания.

Азенальд молча принялся сворачивать плащ.