Ведьма для Несокрушимого

Глава 15. Предательство

Едва они вошли под сень деревьев, как потянуло дымком. Здесь уже кто-то был? Азенальд огляделся по сторонам, а ведьма уже раздвинула низкие кусты и позвала его.

– Смотри-ка, что здесь!

– Кто-то, видать, удрал, едва мы приблизились, – подивился рыцарь.

Потому что в небольшой низинке между двумя вязами они увидели небольшое костровище. Уже прогоревшие, но ещё горячие угли были набросаны на плоские камни, а несколько веток рядом согревали маленький чугунок. В нём уже закипела вода.

– Пастух? – спросила Эйвилин, хотя стада нигде не бродили.

– Я бы не стал…

Чего бы он не стал, рыцарь договорить не успел, потому что рядом, словно из-под земли, появился Воот. В сумерках он показался Азенальду чуть моложе и чище, чем прошедшей ночью, но был по-прежнему худым и на вид слегка чокнутым.

– Воот! – радостно сообщил старик.

– А вот и Воот, – вздохнула Эйви. – Ты что же, ждал нас тут?

Бродяга указал на костерок.

– Еда! Мясо! – гордо заявил он.

Под камнями обнаружились две запечённые в глине перепелки и какие-то неизвестные коренья. Воот радостно вгрызся в них, оставив дичь для рыцаря и ведьмы.

– Еда! – повторял он с набитым ртом, пока его спутники ели. – Еда!

У Азенальда и Эйвилин запасы почти подошли к концу, кроме того, горячей пищи они не видали уже вторые сутки, так что были очень довольны. Но рыцаря всё же интересовало, почему Воот находится здесь.

Видимо, подозрительность ведьмы как-то передалась и ему.

– Мне казалось, ты должен бы держаться как можно дальше от Эренфорда, а не в его окрестностях, – сказал он.

– Народец! – изрёк старик. – Воот – народец – желание – помощь!

– Или просто заманивает, – сказала Эйвилин.

Воот обиделся. Оттопырил губу, принялся тереть руками глаза.

– Мужчина, женщина – помощь. Вооту. Вместе – Эренфорд – спасение. Народец! – выдал он целую и довольно связную речь.

Азенальд нахмурился.

– И всё равно мне это не нравится, – сказал он. – У тебя что, есть какой-то на это план, безумец?

Воот обрадовался. Вскочил, ударил руками по тощим ляжкам, покрутился на месте и сказал:

– Мужчина, женщина – крепость Эренфорд, Воот – крепость Эренфорд, охотники – ворота, мужчина – охотники, женщина и Воот – подземелье, охотники сон, мужчина – двери, мужчина, женщина, Воот, Народец – свобода!

Азенальд и Эйвилин переглянулись.

– Я не согласна. Азенальд и Воот крепость, женщина – пошла прочь отсюда, – предложила ведьма. – Женщина хочет жизнь, а не пытки в подземелье.

– Женщина жизнь, – заверил её старик и, подойдя поближе, погладил Эйвилин по плечу.

Та даже не дёрнулась, ревниво заметил рыцарь. Ей не было неприятно, что её этот бродяга тронул. Кольнувшее чувство удивило – почему он вообще ревнует? Ведьма ведь не его собственность… не его женщина.

– У тебя есть другой пленник вместо меня, вот его и веди, – обратилась ведьма уже к Азенальду, – а я пойду своей дорогой. Найду деревеньку, стану там местной знахаркой, красота же. Буду самой уважаемой на селе ведьмой. А ты сможешь вернуться домой.

Воот слушал внимательно и, судя по его лицу, ему это не нравилось. Он вздохнул и немного отошёл от костра, а потом сложил руки над головой, ладонь к ладони, и сказал в небеса чистым и ясным голосом:

– Неправые охотники придут и заберут нас всех вместе. Мы попадем в замок, и женщина с мужчиной помогут Вооту освободить Народец.

– Э? – спросила Эйвилин. – Так ты всё это время умел по-человечески изъясняться, что ли?

И не успела договорить, как послышался глухой стук копыт по земле. Со всех сторон. Их окружали, и бежать было некуда.

– Рад, что хоть Тенвен там в порядке, – сам не зная, почему, сказал Азенальд.

И взял Эйви за руку.

– Не бойся. Я тебя там не оставлю, – сказал тихо и твёрдо. – Доверься мне, прошу.

Воот встал рядом, низко опустив голову:

– Воот тоже.

– Предатель, – буркнула ведьма.

А охотники уже обступали их со всех сторон. Из синей летней темноты выступали один за другим, верховые, на сытых конях, со светлыми и безжалостными лицами, не скрытыми под забралами шлемов. Было их человек десять или даже больше, и Азенальд не стал даже доставать меч. Враньё было ему поперёк сердца, но, чтобы сдержать обещание, данное Фрадвальде, и другое, которое он только что дал Эйви, рыцарь сказал:

– Доброй ночи. Думаю, вы те, к кому я шёл. Охотники из Эренфорда. Я Азенальд Хадрифордский, и я прошусь в ваше братство. Как видите, не с пустыми руками.

Один из всадников объехал их и хмыкнул.

– Прошу вас быть моими гостями, всех… троих. Каждый из вас познает то гостеприимство, которое заслужил.

И склонился с седла прямо перед Воотом.

– Скажи только слово – и они оба умрут, старикан. Ты выжил из ума, но должен меня помнить.

И бродяга отчаянно закивал.

Затем ведьму и Воота связали, заткнули им рты кляпами, а Азенальду велели держаться возле стремени предводителя.

Это было унизительно для рыцаря – но не для неофита, желавшего вступить в орден.

Поэтому пришлось склонить голову и взяться за стремя.

Предводитель тронул коня шагом, видимо, решив быть милосердным с пленным, и спросил:

– Так из каких ты, говоришь, краев?

– Из Хадрифорда, гиль риккер, – память подсказала обращение Фрадвальды, и Азенальд почти угадал, потому что охотник поправил только слегка:

– Зови меня форстальд. Я комендант, а не простой риккер. Ты ошибся не сильно, гиль охотник.

– В наших краях я был простым братом-рыцарем.

– Риккер? В жизни бы не подумал, – протянул предводитель.

В темноте, да снизу вверх было не разглядеть его лица, но Азенальд понимал, что оно выражает недоумение.

– Я пеший и без доспехов, потому что на нас напали. Моих спутников убили, имущество отняли, кроме того, произошло странное. Там был какой-то обряд. И нас отбросило на много лиг от того места, где мы были.