Ведьма для Несокрушимого

18.1

– Орден всегда ратовал за безбрачие. Страсть, плотские утехи, любые нечистые помыслы – всё это под запретом. Даже от мысли, мелькнувшей при виде женского тела, надо очищаться, и чем больше в тебе таких мыслей, тем жестче епитимья. Командор Титольф не уставал об этом печься и сам порой сёк оруженосцев и молодых рыцарей, если застанет за рукоблудием. Помню, нам с двумя другими оруженосцами в позапрошлом году не повезло – удрали в ближнюю деревню молока прикупить, ну и жарко было… спустились к речке. А там женщины купались...

Студент вздохнул и сглотнул слюну. Он явно видал такое – когда полнотелые, спелые крестьянки, уработавшись, плещутся в прохладной воде… даже если и в рубашках – вы мокрую рубашку на теле видали? Это ж ещё аппетитней, чем просто нагишом!

Тенвен и сам не мог забыть этого прекрасного зрелища, столь отрадного его юным телу и сердцу.

Вот только их капеллан, проходивший мимо, заметил подглядывающих мальчишек, и нет бы просто надрать уши! Побоялся связываться сразу с тремя отроками, донёс командору.

Сначала возмездие настигло Дункана, старшего из подростков. Ему уже исполнилось семнадцать, и он собирался стать рыцарем, совершив положенные ритуалы для полноценного вступления в братство. Но раз ему назначили наказание, то, конечно, вступление оказалось под нешуточной угрозой.

Его увели вечером. Ночью юноша вернулся и шёпотом рассказал о таком страшном непотребстве, о каком Тенвен и помыслить не мог.

– Пожалуйся своему рыцарю, – предложил средний из оруженосцев, долговязый рыжий Плимгрим.

Дункан пожаловаться не успел: утром его нашли под крепостной стеной, разбившимся насмерть. Мальчишки притихли, в ужасе ожидая расправы и над ними. Однако, кроме порки, произведённой лично капелланом, их в этот раз более ничего не ждало. Командор так раскаивался, что слишком сильно наказал Дункана и так истово молился за самоубийцу, что юные оруженосцы подумали: наврал их приятель. Хотел опорочить командора в отместку за унизительную порку. Да и виданое ли дело, чтобы такое творили с мужчинами?

Да и не в братстве же рыцарском? Там, где помыслы светлы, а зароки тверды, как гранит!

Потом Тенвен достался в оруженосцы рыцарю Азенальду. И был поход в Несвятые Земли, заставивший мальчишку сильно повзрослеть. Здесь он видал вещи даже и пострашнее, чем то, о чём рассказывал Дункан. Но неустрашимость и безупречность его рыцаря, Азенальда, уже тогда прозванного Несокрушимым, давала Тенвену веру и уверенность. Он верил в Господа Бога так же свято, как в своего господина. И был уверен, что Азенальд никогда не даст его в обиду. А как обрадовался, когда рыцарь окончательно поселился в Хадрифорде, расставшись с богатыми владениями и почти всем имуществом! Теперь-то крепость, подумалось пареньку, точно сделается оплотом веры. Непогрешимой, святой, не омрачённой дурными помыслами! Потому что там теперь будет он – Азенальд Несокрушимый, теперь уже прозванный, как и другие рыцари, Хадрифодским.

И как всё кончилось?

Командор Титольф ясным и тёплым весенним вечером подозвал пробегавшего мимо мальчишку и задумчиво оглядел с ног до головы. Сказал, что мальчик возмужал, вырос, позвал зачем-то в свои покои и там опоил дурманом. К ужасу Тенвена, история, рассказанная когда-то Дунканом, оказалось истинной правдой: командор Титольф попрал все устои Ордена и Хадрифорда

Тенвен боялся несколько дней. Ему не хотелось быть сброшенным со стены. Но когда Титольф снова позвал его к себе, паренек не выдержал и на коленях попросил заступничества у единственного человека, в которого теперь верил. Он даже богу больше не верил так, как Азенальду! С ним прошёл почти год в походе, было время убедиться в том, что рыцарь не нарушает своих обетов ни перед Господом, ни перед самыми простыми людьми.

Склонив голову пред рыцарем и заливаясь слезами, Тенвен рассказал всё без утайки.

О, как же разозлился Несокрушимый! В ярости он ворвался в покои командора и заявил о том, что того ждёт поединок чести. Тенвен стоял у порога и дрожал – как последний трусливый кролик. Командор посмеялся над Азенальдом и сказал, что мальчишка всё наврал… но, едва рыцарь повернулся, чтобы выйти, нанёс два подлых удара кинжалом в спину. Азенальд пошатнулся, однако устоял. Тенвен же, визжа, словно щенок, бросился защищать господина. Плевать ему стало и на то, что перед ним сам командор, и на кинжал, и на собственную жизнь. Он толкнул Титольфа, и тот упал, ударившись головой о каменный пол. Как потом с сожалением узнал оруженосец – командор остался жив и пришёл в себя достаточно скоро.

Азенальд же при помощи Тенвена еле дошёл до своей кельи. Там оруженосец как умел, перевязал раны. Понимая, что этой ночью им может не повезти остаться в живых и что за ними придут в самый тёмный час, Тенвен собрал кое-какое имущество, оседлал лошадей, на одну сгрузил все пожитки, на другую при помощи конюха взгромоздил рыцаря, а на третью сел сам. Командор Титольф тем временем очнулся и громогласно объявил, что в замке измена. Он приказал закрыть ворота, но стража не стала останавливать Азенальда Хадрифордского, прозванного Несокрушимым. Безупречная репутация рыцаря сработала на славу! Тенвен соврал, что они едут за подмогой в соседний замок – их и выпустили.

– Вот такая история, – сказал парнишка и покосился на студента. – Мы ехали медленно, но он даже не успел толком оправиться от ран, как мы прибыли в Уэлли. А потом – ты все и сам уже знаешь.

Эрнильф лишь покачал головой.

– Если твой господин жив, он точно вернётся за тобой, – сказал он. – И тогда вы продолжите путь вместе. Душа у меня не лежит к твоему решению. Как будто что случиться должно. Плохое. Дождись Азенальда здесь.

– Он может думать, что я убит, – возразил Тенвен уныло. – В любом случае я должен доехать до Эльмлинда и рассказать всё магистру Ордена.

– Не лучше ли тогда уехать как можно дальше, где не слыхали о Хадрифорде, и начать жить заново? Продай меч, седло, еще что-нибудь – это же дорогие вещи! Купи домик. И живи! Можно даже жениться! Если ты уже ушёл из Хадрифорда, так чего тебе продолжать соблюдать все эти зароки? – горячо заговорил Эрнильф. – Видит бог, Тенвен, я бы и сам пустился в путь с тобой! Это же не то же самое, что одному скитаться где ни попадя! Вдвоём проще. Можно даже отправиться в Ствимлинд! Знаешь, там можно наняться мастеровым. Я бы даже подался в цех Ножниц, к цирюльникам. А что? Я теперь и раны умею зашивать… Выучимся, найдём себе жён, будем добрыми соседями. Бросай ты эту свою рыцарскую честь и совесть, сам говоришь – это было нужно лишь твоему рыцарю. А он сгинул!