Ведьма для Несокрушимого

Глава 20. Азенальд идёт

Он вздрогнул и понял, что спал. Спал! Когда столько всего надо выполнить! Поднялся с жёсткого ложа, с силой потёр лицо и вдруг словно наяву услышал отчаянный призыв. Шепот, не крик – но какой же умоляющий, какой изверившийся во всём, какой безысходный!

Он обещал, что не бросит Эйвилин в беде. Проклятую ведьму, продавшую душу дьяволу – ну, во всяком случае он всегда раньше так думал. Женщину, доверившуюся ему. Она не хотела сюда идти, потому что чувствовала, а может быть знала: для неё это плохо кончится. А он настаивал. И пусть в конце концов не рыцарь стал виной их поимки и заточения – всё равно совесть не давала покоя.

И как он в таком раздрае мог заснуть? Вспомнились бесцветные глаза Воота и его приказ. Гнусное колдовство предателя! Человека, которому хотелось верить вопреки всему. И который обманул вновь…

Азенальд вышел из кельи и увидел напротив такую же дверь, приоткрытую, будто бы зовущую войти. В тесной комнатушке никого не оказалось, но рыцарь увидел плотную кожаную куртку, перчатки, пояс с кинжалом в ножнах, пустую перевязь. Видимо, обладатель этого снаряжения схватил меч и выскочил в чём был. Азенальд надел куртку, тесноватую в плечах и груди, взял кинжал – и побежал по коридору. Что вело его и кто подсказывал, куда спешить, он не ведал, но чувствовал, что следует именно туда, куда надо. Он чувствовал, что рядом – бог, который ведёт, который прикрывает своим крылом.

Наперерез ему бросился какой-то охотник при полном вооружении: малый меч на поясе, метательные ножи, кандалы с короткой железной цепью.

– Стой, пленник, – сказал он, безошибочно определив, какого рода бегун перед ним оказался.

Выхватил меч – но Азенальда уже было не остановить. Он стольких одолел в бою, в том числе неравном, столько сражался в Несвятых землях, что уже точно знал: останавливаться нельзя. Попёр на охотника, словно сидел на коне, в тяжёлом доспехе и при копье – хотя ничего при нём не было. Поднырнул под оружие противника – охотник попытался ударить сверху по спине, но меч в таком положении был всё равно что палка. Ударил коротко, без замаха, в челюсть, сбил наземь. Дополнительно приложил охотника головой о каменный пол, отобрал меч и цепь – и кинулся дальше. Быстрее, быстрее!

Заплутал в коридорах, увидел группу вооружённых охотников – человек восемь или больше – прижался к стене. Переждал, пока пройдут, и побежал дальше, остерегаясь попадаться на глаза. Понял, где он, лишь спустившись в подземелье. Здесь было всего три стражника, и с одним пришлось не на шутку сразиться, а двое убежали. Хорошо, что удрали – с тремя бы ему, честно говоря, не совладать. Но непременно позовут подмогу, а вот это уже было плохо. Мало времени.

Народца тут было видимо-невидимо. Мелкие ютились в тесных камерах, забранных железными сетками, пищали, словно пойманные зверьки. Крупные, с человека или чуть ниже, безучастно сидели, прислонившись к стенам подальше от железных решётках. Азенальд отыскал каморку – места тут было только на скамейку и ящик. Зато на стене висела связка ключей, а под скамьей лежали железные оковы. В ящике нашлись нехитрые инструменты. Рыцарь выудил долото и молоток, чтобы сбивать кандалы. Молотком и ударил, когда сзади напали. В тесной каморке было трудно развернуться, но уж Азенальд постарался.

Он не убивал – это было противно его убеждениям. Оглушал, не тратя времени на то, чтобы вязать руки. Трое – их оказалось только трое. Узкий вход мешал им навалиться сразу вместе, а по одному рыцарю не составило труда их обезвредить.

Рыцарь затащил стражников по очереди в каморку – из-за тесноты пришлось положить их друг на дружку. Затем настала очередь решёток. Он отмыкал замки, сбивал кандалы, и вскоре Народец, оживившись, принялся помогать ему чем мог. Но нигде, нигде не было ведьмы.

– Эйвилин! – позвал Азенальд.

Народец столпился вокруг – одни требовали чего-то, другие молча жались к рыцарю. Он впервые в жизни оказался в центре столь странной толпы! Некоторые из существ походили на древесные корни, некоторые, размером не больше ладони, летали в воздухе на стрекозьих крылышках. Иные, прекрасные, но отчего-то жутковатые, смотрели глазами статуй, изваянных в глубокой древности, а другие ничем не отличались от обычных людей… но казались абсолютно чуждыми.

Они не спешили радоваться свободе. И то верно: им ведь следовало ещё выбраться из замка.

– Возьмите у стражников оружие, – предложил рыцарь невысокой, очень хрупкой блондинке, которую принял за человека. – Можно также взять цепи – сойдут, чтобы отбиваться.

Беловолосая девушка отшатнулась от рыцаря.

– Это ведь железо, – сказала она с ужасом и показала ожоги на хрупких запястьях.

– Ох, – вздохнул Азенальд. – А магия? Кто-нибудь способен отбиться магией? Или хотя бы исчезнуть? Просто перенестись куда-нибудь подальше отсюда и забрать других кто-то может?

Ещё не хватало, чтобы их тут же накрыли охотники – прямо в подземелье!

– Мы можем, – проскрипел рыжий, ещё рыжее Фрадвальды, но измождённый пленом лепрекон. – Мы умеем! А феи и сами могут улететь – только окно открой. Но только драгула тебе придётся вызволять самому. Кроме старикашки, никто из нас туда не сунется.

– Старикашки? – быстро спросил рыцарь.

– Воота. Он умеет как-то с ним управляться.

– Воот подлец и предатель. А что за драгул? – спросил Азенальд, уже понимая, что «этот», занимающий целый зал, скорее всего так и называется, этим неприятным словом.

– Это из древних существ. Оно магическое, но не слишком разумное. Огромный дурак с зубами, – охотно пояснил другой лепрекон, с чёрными как смоль волосами и длинной черной бородкой. – Найди Воота, он тебе поможет. Вряд ли он предатель. Просто его не поймёшь, вот и всё.

Да что ж это такое. Азенальд совсем растерялся. Надо же, какой этот Воот, однако, интриган!

– Хорошо, я найду Воота и притащу его к драгулу – пусть вызволяет. А вы скажите-ка, не видели здесь ведьму? Довольно молодую, с темными волосами, в голубом платье.