Ведьма для Несокрушимого

Глава 22. Я знала, что ты придешь

У дверей зала Азенальд не увидал ни души. Но сами двери впечатляли, особенно тройной засов с огромными замками. Отомкнуть их после всего оказалось уже не так уж долго.

Рыцарь ворвался в зал, готовый ко всему. Уже даже не ранить – убивать. Смести с пути ещё с десяток врагов. Уничтожить чудовище, посягнувшее на Эйвилин. Азенальд был уверен, что сумеет и это. И устремился к страшилищу – чёрному, как истинное порождение тьмы! Глаза застила красная пелена ярости с белыми вспышками праведного гнева – совсем как тогда… в Хадрифорде. Уши заложило – у рыцаря частенько бывало, когда он сердился, что уши закладывало, будто он туда войлок насовал. И лишь когда чьи-то руки уперлись ему в грудь, Азенальд остановился и сумел увидеть Эйвилин – целую и невредимую. Он едва успел отвести в сторону руку с мечом, когда ведьма кинулась обниматься. Прижалась, и Азенальд понял, что чувствует телом её тело – и даже то, как бьётся сердце Эйвилин, и даже то, как она дышит.

– Мой рыцарь, – прошептала женщина. – Я знала, что ты придёшь.

Ну да, всё как в сказке – дракон, рыцарь, правда, вместо принцессы ведьма в потрёпанном и грязном платье. Да и запах отнюдь не такой, как в романтических балладах. Там всё аромат роз, в худшем случае – яблок… Но не драконьего же дерьма?!

А дракон хоть и не думал нападать, всё же выглядел опасным. Скалил огромные зубы, ворчал, как цепной пёс. Это сходство усиливали железные оковы. Цепи от огромных лап тянулись к массивным кольцам, вделанным в пол.

Рыцарь отстранил даму и поднял меч, но услышал:

– Остановись, гиль риккер!

А затем говоривший обратился уже к Эйвилин:

– Я так понимаю, это тот, кого ты собиралась выручать, гилла ведьма?

Человек этот выбрался из-за дракона, задвинувшего его массивным телом к стене.

Азенальд не собирался опускать меч, хотя уже начал понимать, что его ведьма в безопасности. В относительной, раз они ещё в замке, но всё-таки её никто не убивает, не насилует, не пытает и не ест.

– Кто ты? – Азенальд указал на незнакомца мечом.

– Тот, кто сумеет уговорить драгула подняться в воздух, если мы освободим его от цепей, – спокойно сказал человек.

– Он друг, – горячо подтвердила Эйвилин. – Вернее, конечно, ещё не друг, но он свой. Цепи заколдованы, у драгула под крылом гноится рана, Сигейр ни на что толком неспособен, но своего товарища в беде не бросает.

– Товарища? – удивился Азенальд, всё-таки убирая меч в ножны.

Неловким движением: меч и ножны были чужие.

– Ни на что не способен? – огорченно спросил незнакомец в рясе.

Эйвилин только вздохнула.

– Сложно приспособиться к этому миру, сложно, – сказала она. – Но я попытаюсь!

И вдруг, закрыв глаза, прижалась телом к туше драгула. Тот от удивления слабо заворчал. И опять Азенальд подумал, что чудовище, будь оно поменьше, бескрылым и без чешуи, своим поведением здорово напоминало бы дворового пса на цепи.

– Нет, не могу, – вздохнула вдруг ведьма. – Железо и правда мешает. Но вдвоем вы сумеете снять цепь.

– И все это поскорее бы, – озабоченно произнёс Азенальд. – По моему следу наверняка придут новые охотники.

Теперь он уже не был так горд тем, что никого сейчас не убивал. Все эти люди, встреченные им по дороге сюда, они ведь могли прийти в себя. И начать звать на помощь. Сами они в драку уже не полезут, но это ведь ещё полбеды!

– Хорошо, – внезапно согласилась Эйвилин. – Воот сейчас придет, он уже освободился и вот-вот будет рядом. У вас получится снять цепь очень быстро. Только одно: как только вы снимете цепь и я исцелю Вейольфа, вам придется…

Она вдруг запнулась, нахмурилась и продолжила в духе Воота:

– Падение, боль. Ведьму на руки и бережно с собой. Ох, духи небесные, как же это, оказывается…

– Я не понимаю, Эйвилин, – сказал Азенальд.

Но ведьма махнула рукой.

– Действуйте. Потом поймёшь.

Цепи, как ни странно, действительно довольно легко снялись с драгула. Рыцарь подумал, что дело, должно быть, в том, что клинья, вставленные в кандалы на лапах, изрядно расшатались. Ему стоило лишь ударить по ним принесённым с собой молотком – как клинья повыскакивали словно сами собой. Им с Сигейром осталось только разомкнуть оковы при помощи подручных средств. Затем Эйвилин распустила волосы, и, к изумлению Азенальда, извлекла из растрепавшегося пучка крошечный нож.

– Наконец-то смогла до него добраться, – снова высказалась непонятно. – Интересно, Воот знал, зачем даёт мне это?

Затем Эйвилин потребовала у Азенальда перчатки взамен тех, что были у неё на руках и разлезались в клочья, и, натянув их, сунула крошечный ножик драгулу под приподнятое крыло. Даже удивительно, ну что там можно делать таким малюсеньким, с палец, лезвием? Драгул стоял спокойно, задрав крыло, только тихо и угрожающе ворчал. Азенальд прикидывал, куда в случае чего сможет вонзить меч – в шею под челюсть, если достанет… а если нет? Поглядывал на склонённую голову чудовища, на толстые складки кожи в мелких чешуйках.

Он видел изображения драконов в одной книге – там это были твари, чем-то похожие на змей и на птиц. Этот не походил ни на тех, ни на других. Скорее на тритона из пруда по соседству с его прежним домом! И ещё на летучую мышь – крыльями.

Ведьма тем временем на разглядывание времени не тратила, а усердно ковырялась ножичком в ране драгула. Тот рычал, шоркал по полу огромной лапой, но ведьму не трогал и старался не шевелиться.

– Вейольф умный, – сказал Сигейр. – И добрый.

– Но ты его не сумел освободить. Ждал женщину!

– На самом деле я ждал Воота, – признался Сигейр.

Эйвилин обернулась, не убирая рук с драгульего бока.

– Воота схватили, – сказала она.

Сигейр вздохнул:

– Беда с ним. И ведь ему достанет силы всех испепелить или превратить в лягушек. Но он не будет этого делать.

– Воот очень странный, – пожал плечами Азенальд.

– А чего ты хочешь от бога, в которого даже собственные создания не верят? – спросила Эйви.