Ведьма для Несокрушимого

26.1

– И не надо было… А теперь послушай. Мой оруженосец и правда может, оправившись от ран, пойти в Эльмлинд. Его надо остановить… или просто пойти вместе с ним. Там, в Эльмлинде, я надеялся найти правосудие для одного негодяя. И сейчас не поздно: быть может, это остановит скверного человека. Навсегда остановит. Никогда и никому не желал смерти, кроме человека, и поверь: он заслужил отправиться к дьяволу.

– Ох, – испуганно проговорила ведьма. – Это ведь то, о чём ты так и не рассказал.

Он рассказал – коротко, потому что иначе не мог. Это требовало от него слишком большого усилия. И уж точно было тут не до любви и не до… не до того, что могло бы их вернуть в Альегрим.

– Теперь понятно, – сказала Эйвилин, и голос её прервался.

Она задрожала и непонятно напряглась – будто всё тело свела судорога.

– Что? – спросил рыцарь, и вдруг на него накатило.

Наверно, именно так всякий раз накатывало на ведьму – но ведь сам-то он не был одержим этим недугом! Азенальд лишь успел прижать женщину поближе к сердцу, когда их обоих внезапно бросило в страшную бездну видения. Прямо тут, на траве, безмятежным вечером на краю деревни…

Тенвен выздоровел. Тенвен ждал утра, чтобы тронуться в путь – и видение показало неизбежный финал, к которому привела бы эта его дорога. Великий Мастер, который сидел на застланной бархатом и шелками скамье, а за его плечом – командор Титольф, который с самым безмятежным видом перебирал чётки. Благостный, будто смазанный маслом, с чисто выбритым лицом и ясным взором, он смотрел на онемевшего оруженосца и улыбался.

– Вот видите, магистр, – ворковал Титольф, чуть склонившись к Мастеру, – юноша одержим тем же бесом, что и его господин. Оба они напали на меня, надругались – могу предъявить неоспоримые доказательства! – и бежали из Хадрифорда. А теперь юноша рассказывает небылицы о том, что они в пути связались с колдовскими силами, позволившими Азенальду унестись прочь от карающей десницы слуги господня, то есть от меня… Он скрылся, гнусный колдун, а своего ученика, при помощи противоестественных сил выжившего после жертвоприношения этого мерзавца, бросил умирать. И вот бедный мальчик…

Тут голос командора прервался якобы от нахлынувших чувств, и Титольф промокнул глаза краешком богато расшитого рукава.

– Бедный мальчик, одержимый бесом, пришёл к вам, чтобы завершить начатое Азенальдом гнусное дело. Он собирается оклеветать меня! Меня, давшего им обоим кров и хлеб, мир и покой, славу воинов господних и возможность восхвалять Блистающего и его присных во веки веков! Они пренебрегли спасением своих душ! Я не виню этого юношу, Великий Мастер – он только жертва Азенальда. Но теперь уж с ним ничего не поделаешь: остаётся лишь предать его очищающим пыткам, а затем умертвить. Так мы пожертвуем телом, но спасём его бессмертную душу.

Магистр посмотрел сначала на Титольфа, а затем на молодого оруженосца. Тот стоял, белый, словно мел, и не мог вымолвить ни слова.

– Это правда, Тенвен? – спросил Великий Мастер.

Тенвен отчаянно замотал головой.

– Покажи раны, дитя, – попросил Великий Мастер.

Оруженосец отступил на шаг.

Двое слуг силой раздели юношу по пояс, демонстрируя магистру и командору исхудавшее тело с ещё воспалённым рубцом после ужасной раны прямо в сердце.

– После таких ран выжить мог лишь колдун, или тот, кого лечил колдун, – проговорил командор Титольф. – А вам известно, что в Уэлли, где это случилось, живут последователи демонического культа, а также ведьмы и колдуны. Вся деревня там такая! Мы давно намеревались нагрянуть туда, послушные закону. Карающая десница господа, – голос Титольфа задрожал от якобы благочестивой ярости, – не оставит такие гнезда порока и бесовщины без возмездия! Я как раз и приехал в Эльмлинд, чтобы договориться с братством инквизиторов, дабы оказали мне честь последовать туда вместе с моим скромным отрядом…

Тенвен сглотнул и дёрнулся в руках слуг.

– Он всё врет! – закричал он срывающимся юношеским голосом. – Это всё ложь! Господин Азенальд великий воин господа, и он никогда… Это ложь! Командор надругался надо мной и ещё над другими оруженосцами!

– Вы можете сами спросить у мальчиков Хадрифорда, так ли это, если посетите крепость, – проникновенно сказал командор.

– Я посещу. А до той поры пусть этот юноша посидит под стражей. Заковать его в освященные кандалы и увести, – велел Великий Мастер. – И пусть священник читает над ним молитвы об очищении и возвращении заблудшей души.

– Я бы на вашем месте, – коварно сказал Титольф, – не тратить время зря и позволить братьям инквизиторам добиться от юноши правды. Пусть признается в колдовстве и злодеяниях, совершённых на пару с Азенальдом.

И видение рассеялось, уступив мирной картине: Тенвен спал, раскинув руки в стороны, а за маленьким незастеклённым оконцем лил дождь, неся прохладу и долгожданную влагу иссохшей земле.

Несокрушимый вздрогнул и резко сел. Эйви поднялась чуть медленнее. Они оба дрожали, и рыцарь как никогда понял ведьму: слабость после приступа была ужасная. Но и силы восстанавливались быстро. Достаточно было взглянуть на Эйвилин – ей явно становилось лучше с каждой секундой.

– Даже ценой гибели собственной души я намерен вернуться, – сказал Азенальд. – И как можно скорее. Потом пообижаешься, когда будет время, но сейчас я возьму тебя в жёны, Эйвилин Остан, и ты согласишься.

– Ты хочешь… сделать это прямо здесь и сейчас? – оторопела ведьма.

– Вставай. Идём. Нам надо найти старосту.

– Но он на празднике, – возразила Эйвилин.

– Плевать мне на праздники, на языческие обычаи и… и вообще на всё. Нет, даже не староста нам нужен. Нам нужен Воот! Пусть Воот немедленно явится сюда, я требую, чтобы этот старикашка появился передо мной… СЕЙЧАС!

Эйви отступила от Азенальда на несколько шагов. На её лице отразились в равной мере и страх, и восхищение.

Но самое поразительное, что Воот появился. В сгущающихся сумерках Азенальд увидел мага (или бога?), который теперь выглядел вовсе не грязным бродяжкой, а величественным старцем в длинной белой сутане.