Ведьма для Несокрушимого

Глава 31. Финал

Бой захлебнулся кровью, и упал сначала командор Титольф, а потом рядом, на одно колено, опустился Азенальд. Казалось бы, всё было кончено. Но нет, кто-то из оруженосцев охнул:

– Нож! У командора ещё один нож в рукаве!

– Оставь их, – сказал Горнунд. – Пусть они закончат этот спор. Пусть никто и близко не подходит! Хальстан, держи мальца, пока не помог своему господину.

А сам схватил Эйвилин за локти, не подпуская к лежащему командору и стоящему пред ним на коленях рыцарю. Эйви зарычала, дергаясь изо всех сил. Не собиралась она смотреть, как эта дубина паклеголовая умирает из-за какого-то там тупого ножика!

– А ну пусти меня! Не видишь: поединок уже кончен! – рыкнула она на Горнунду.

– Битва должна быть до смерти одного или двоих участников, а оба живы, – проворчал рыцарь.

– Отпусти, – рыкнула ведьма уже всерьёз. – Приказываю тебе отпустить меня.

Магия слова заставила Горнунда разжать руки. Спасибо Вооту – его дар действовал как нельзя более кстати. Эйви бросилась к Азенальду, который едва держался, чтобы не рухнуть наземь.

– Поздно, – сочился яд с языка Титольфа. – Отрава уже проникла в кровь. Мы… сейчас умрём… оба.

– Ну уж нет, – рявкнула ведьма. – Ты, подлец, проживёшь ещё достаточно, чтобы увидеть, что твой яд не имеет силы! Он давно выветрился и никому не причинит вреда! Смотри! Азенальду не страшен твой нож, гнусный ты вонючий подгадок!

– Не надо, Эйви, – сказал рыцарь. – Всё закончилось.

– Ну уж нет, – вознегодовала ведьма. – Ничего не закончилось! Ты слышал, что сказал нам Воот, а он – бог, он знает, что говорит! Он сказал, что мы будем вместе и что у нас будет ребенок! И ты, будь добр, вставай и иди. Слышал? Не вздумай мне тут сдаваться и помирать!

Она не думала о словах. Не подбирала их. Но точно знала одно: всё, что сейчас срывалось с её языка, имело силу и вес. Вот отчего Азенальд наконец-то встал с колен.

– Видел? – обратилась Эйвилин к Титольфу. – А ты… сдохни.

Последнее слово было смято жёсткой ладонью и не достигло цели. Азенальд, зажав ведьме рот, сказал:

– Не надо так. Слова слишком большая драгоценность, чтобы расходовать их таким образом. Пусть господь возьмёт командора в свои руки и сам решит, жить ему или умереть.

– Если что, мы послужим орудием божьим, – сказал Хальстан мрачно.

Но Горнунд, кажется, думал о другом. Иначе зачем бы ему так вытягивать шею и с таким подозрением глядеть на Эйви и Азенальда? А на Азенальда стоило посмотреть, по скромному мнению Эйвилин! Потому что он поднялся на ноги совершенно целым и здоровым. На ладони стремительно затягивалась рана, оцарапанная в бою щека перестала кровоточить, да и нога оказалась уже в полном порядке. Размазывая по лицу засыхающую кровь, рыцарь сказал:

– Вам решать. Я не стану палачом даже для такого мерзавца. Но уверен, что, когда он умрёт, на его могиле не будут расти даже сорняки, настолько противно его существование всему сущему этого мира! Так решайте сами, что с вашим предводителем будет дальше!

– Я решил, мы едем в Хадрифорд. Если небесный суд окажется на твоей стороне, то ты можешь стать командором вместо Титольфа, – сказал Хальстан.

– Окажется? – переспросил Азенальд.

– При условии, что тут не было колдовства, – кивнул Горнунд.

– Вот она, цена магии, – сказала ведьма шёпотом. – Берем лошадей, на которых сюда приехали, и бежим.

– Никогда ещё… Несокрушимый не спасался бегством, – гордо заявил Азенальд.

– Дубина, – проворчала Эйвилин. – Они же ясно увидели, что я ведьма. Бегством ты можешь и не спасаться, а вот меня выручай. Меня уже шатает, я не в силах…

Тут в их руки вцепился Тенвен.

– Я видел, господин, Блистающий даровал вам победу, жизнь и исцеление, – запричитал он во весь голос. – Это не ведьма, а посланница божья, чистый ангел во плоти, просто загляденье, а не женщина! Так что милостью господней заклинаю и молю – перенесите же нас троих туда, где мы получим всё, что заслужили: мир, почести, отдых, вино и хлеб!

Видно, переволновался парнишка, подумалось Эйви. Или что с ним такое?

– Вы должны отправиться с нами в Хадрифорд, – уже менее уверенно сказал Хальстан. – Суд над вами продлится, и если эта ведьма…

– Мы уходим в Бранигрим, – ясным, чистым голосом заявил тут Азенальд, и теперь-то уж Эйвилин не упустила момент, когда они перенеслись из одного мира в другой.

Ведь впервые это произошло сознательно – не в пылу и сумятице драки, не во сне и в темноте, а наяву и среди белого дня. Эйви только и выхватила взглядом картинку: стоящие разинув рот рыцари и оруженосцы, валяющийся у их ног Титольф – кажется, пока живой, – и парящая в чистом, умытом вчерашним дождём большая птица. Орёл… или, быть может, стервятник.

***

А оказались они лежащими в высокой траве: Азенальд, потом Тенвен, а рядом Эйви. Они ещё некоторое время так лежали, глядя в небеса.

– Ну и… и где мы? – спросила Эйвилин, с трудом высвобождая руку, слишком сильно сжатую Тенвеном.

Приподнявшись, она посмотрела на оруженосца. Его глаза были до краёв наполнены небом. Юноша, кажется, не вполне поверил рассказам о другом мире. И теперь не знал, что и думать.

– Воот его знает, где, – проворчал Азенальд.

Эйви приподнялась, села.

Воот и правда знал. Он сидел рядом, одетый в белую рясу, и улыбался. Острые колени натянули чистое полотно, острый подбородок упирался в сплетённые пальцы, лежащие на этих коленях.

– Я знал, что вы недолго, – сказал бог Бранигрима.

– Я уже хочу назад, – нервно произнёс Тенвен. – Что это за проклятое место? Мне не надо! У меня там друг! Пусть я вернусь!

– Зачем? – удивилась Эйвилин. – Ведь здесь хорошо. Тут меньше врагов, если не считать охотников, и ещё тут всегда можно встретить бродячего бога.

– Мне это не по нраву, – вырвалось у оруженосца. – К тому же, а что здесь делать? Кто продолжит борьбу со злом там, откуда мы ушли? Кто возьмёт меч и пойдёт сражаться с такими, как Титольф?