Ведьма для пахана

Глава 1

Эфир закончился ровно в полночь.

Ангелина откинулась на спинку стула и выдохнула так, будто не дышала последние полтора часа. Наушники всё ещё висели на шее, в ушах гудело от собственного голоса, который она последние девяносто минут старалась сделать глубоким, таинственным, чуть хрипловатым — таким, каким, по мнению её двух миллионов подписчиков, должен говорить настоящий таролог. Она не знала, откуда взялся этот стереотип, но аудитория любила его. И она играла.

На столе перед ней горела свеча. Настоящая, восковая, купленная в церковной лавке за двести рублей. Она всегда ставила её перед эфиром — давала ощущение правильной картинки. Подписчики видели пламя, тени на стенах, матовые карты Таро, разложенные веером по чёрной бархатной скатерти, и иногда это выглядело даже красиво. Ангелина иногда сама верила в ту атмосферу, которую создавала. На несколько минут. Это был тот самый образ, за который подписчики платили по пять тысяч за личную консультацию.

Взгляд упал на телефон. В чате эфира всё ещё сыпались сообщения — «спасибо», «очень откликнулось», «Ангелина, вы чудо», «как же вовремя, у меня реально проблемы на работе». Улыбка растянулась сама по себе, усталой, как обычно. Никто из них не знал, что она только что прочитала расклад на колоде, которую купила в переходе за пятьсот рублей и ни черта в них не понимает, а смотрит расклады через бота в телеграмм. Что фоновый дым — это ароматическая палочка из фикс-прайса. Что серьёзное выражение лица — это просто хорошая игра.

Но в этом мире вера важнее правды. Ангелина знала это так хорошо, как никто другой.

Она сняла наушники, потянулась, чувствуя, как хрустнула шея, и встала. Кардиган, висевший на спинке стула, поехал вниз, и поймала его одной рукой. Он был старый, потёртый на локтях, но она носила его уже четыре года и не собиралась менять. У неё вообще не было вещей, которые она не носила бы годами. Дорогие штуки лежали в шкафу для съёмок — короткие топы, корсеты, кружевные платья, всё то, что «ведьма-блогер» должна надевать на обложку. А дома Давыдова ходила в пижаме. Шёлковой. Розовой. Смешной, с маленьким бантиком на груди. Она купила её, когда подписчиков было всего три тысячи, и праздновала первую серьёзную рекламу. Тогда казалось, что это — вершина. А теперь вершина была где-то в другом месте, и Ангелина не была уверена, что когда-нибудь до неё доберётся. Она запустила пальцы в волосы, убрала их с лица. В зеркале напротив отражалась уставшая девушка с чуть заметными кругами под глазами. Никакой магии. Просто блогер, которая уже третий год продаёт воздух.

Ангелина подошла к окну. За ним — Москва, ночная, холодная, с редкими огнями. Её квартира на двадцатом этаже — она снимала её за те деньги, что приносил блог, и каждая копейка была на счету. Девушка смотрела вниз, на машины, которые казались игрушечными, и думала о том, что сегодня мама снова звонила. Снова говорила про педагогический. Снова — «Дочка, ты погубишь свою жизнь, ты врёшь людям, у тебя нет образования, ты вообще понимаешь, что будет, когда у тебя не останется подписчиков?».

Она понимала, думала об этом каждую ночь. Поэтому она пила зелёный чай, заваривая его по два раза, потому что пакетик должен был хватить на два дня. Поэтому она считала, сколько дней осталось до конца месяца,поэтому не спала до трёх, придумывая контент, который зайдёт, который поднимет охваты, который даст ей ещё один месяц спокойной жизни.

Ангелина повернулась от окна. В руке — уже пустая чашка. Она не помнила, когда выпила её. Просто машинально держала, пока смотрела на город.

В этот момент телефон зажужжал. Коротко. Одно сообщение.

Ангелина взяла его с подоконника. На экране — незнакомый номер. Без имени. Просто строка:

«Вам посылка. Курьер у двери. Откройте, пожалуйста».

Девушка нахмурилась. Посылка? Она ничего не заказывала. Лина всегда помнила, что заказывала, потому что каждая покупка была расписана в бюджете до копейки. Сразу же проверила приложения — ни одного заказа в статусе «доставка». Потом проверила почту — тишина.

Странно.

Но, с другой стороны, она блогер. У неё два миллиона подписчиков. Поклонники иногда присылали подарки, хоть и адрес не афишировался . На почте у неё был абонентский ящик для этого — она собирала его раз в месяц. А здесь — курьер. Кто-то узнал её домашний адрес. Это должно было напугать. И часть её — рациональная, трезвая, та, что боялась не заплатить за квартиру, — насторожилась. Но другая часть — уставшая, привыкшая к тому, что жизнь иногда подкидывает странности — сказала: «Просто выйди и забери. Если что-то не так — закроешь дверь».

Она накинула кардиган поверх пижамы. Завязала пояс. Посмотрела на себя в зеркало, висящее в прихожей — бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, которые она собирала в небрежный пучок, и розовая шёлковая пижама, выглядывающая из-под серого вязаного кардигана. Ангелина выглядела так, как выглядит любая девушка в час ночи, которая только что закончила работать. И это было нормально. Она берёт ключи, открывает дверь, выходит на лестничную площадку.

Лифт спускается медленно. Она думает о том, что завтра нужно купить молоко. И что мама звонила днём, опять говорила про педагогический. И что на завтра запланирован платный эфир для подписчиков, она уже взяла предоплату, но совсем не хочет его проводить.

В холле на неё удивлённо смотрит консьерж, Ангелина морщится,— сплетница. Завтра все будут знать куда она выходила в ночи и с чем вернулась. Девушка толкает плечом дверь подъезда,которая не поддаётся с первого раза и практически вываливается на улицу.

Ночь холодная, сырая. Небо низкое, без звёзд, затянутое тучами, и ветер пробирается под кардиган, заставляя её поёжиться. Уличный фонарь напротив подъезда моргает тусклым жёлтым светом, то вспыхивая, то затухая, и в этом дрожащем свете она видит пустую улицу и тени от деревьев, которые колышутся от ветра, словно живые. Где-то далеко лает собака, и слышно, как шуршат шины машины на соседней улице — редкий звук для такого времени.