Ведьма для ректора-оборотня

Глава 5

Анна

Анна закрыла за собой дверь квартиры и медленно сползла по ней на пол, прислонившись спиной к холодной поверхности. Она едва помнила, как добралась до дома. Ее мысли были хаотичными, как будто кто-то встряхнул ее сознание и высыпал все содержимое в беспорядке. Еще сегодня утром она была независимой ведьмой, сотрудником под прикрытием, готовым к выполнению своего первого задания. Она была полна энтузиазма, предвкушая знакомство с ректором и начало работы, которая обещала быть интересной и опасной.

Теперь же она была... второй половиной. Самкой. Собственностью оборотня, которого видела впервые в жизни. Неразрывная связь, которую она пока не ощущала, теперь нависла над ней, как тяжелый камень. И самое ужасное — эта связь, как объяснил Лев Мстиславович, начнет ей вредить, если она не согласится на супружескую жизнь с оборотнем.

Ректор был прав в одном: женщины не его вида совершенно не готовы к подобному "предложению руки и сердца". Для Ани, как и для любой другой женщины, этот процесс должен был быть долгим, наполненным романтикой, нежностью, знакомством с родителями, предложением, свадьбой, детьми... А сейчас она чувствовала, будто все эти этапы были вырваны из ее жизни, и она оказалась в самом конце, где ей уже предстояло выходить замуж за незнакомца.

“Или…” — мысль, которая внезапно пришла ей в голову, заставила ее похолодеть. — “Или мы уже женаты по законам оборотней?!”

Ее дыхание участилось, перед глазами поплыли черные пятна. Она чувствовала, как паника сжимает ее горло, не давая дышать.

— Спокойно, Ветрова, дыши глубже, — прошептала она себе, стараясь взять себя в руки. Дыхательные упражнения, которым ее учили на курсах магической подготовки, помогли немного стабилизировать состояние. — Ты сама предложила договор. Подготовишь его, подготовишь вопросы. Паниковать не надо раньше времени. Работа у тебя и так нервная, еще поседеешь раньше времени.

Она закрыла глаза, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. Но в голове продолжали крутиться мысли, одна страшнее другой. Как она будет работать рядом с ним? Как сможет сохранить свою независимость? И главное — как она справится с этой связью, которая должна в скором времени начать влиять на нее?

Вопросов было слишком много, и они крутились в голове, как стая разъяренных пчел, не давая сосредоточиться ни на одном. Анна чувствовала, как ее мысли путаются, накладываются друг на друга, и это только усиливает ее раздражение.

— Так, все, стоп, хватит! — резко сказала она себе, сжимая кулаки. — Тоже мне, профессионал называется! Хватит нюни распускать! Сначала занимаешься делом, изучаешь все, что тебе прислали, и начинаешь разработку дела. Потом уже будешь разбираться с вопросами личной жизни.

Она встала с пола, отряхнулась и направилась в гостиную, чтобы проверить почту. Ее взгляд сразу упал на Капсулу Конфиденциальности, которая терпеливо дожидалась ее на столе. "Отлично", — подумала она, чувствуя, как хоть какая-то часть ее внутреннего хаоса начинает успокаиваться.

Перед тем как взяться за работу, Анна решила переодеться. Она прошла в спальню, и едва она переступила порог, как ожило Зеркало, которое, казалось, уже давно поджидало ее.

— Итак, моя дорогая, — заговорило оно с игривой ноткой в голосе, — расскажите мне о фуроре, который вы, несомненно, произвели вашим образом!

Анна не могла сдержать легкой улыбки, несмотря на все переживания.

— Ты прав, дорогой, иначе как “фурор” это не описать! — ответила она, снимая пальто. — Одного даже усмирять пришлось.

Зеркало засмеялось, его отражение слегка подрагивало, будто разделяя ее настроение. Анна быстро переоделась в уютный плюшевый домашний костюм, который мгновенно подарил ей чувство комфорта и защищенности.

Забрав Капсулу из гостиной, она направилась в свой кабинет. Это было ее пространство, ее крепость, где она могла сосредоточиться и взять себя в руки. Анна села за стол, поставила Капсулу перед собой и глубоко вздохнула.

— Ладно, — прошептала она, — начинаем.

Она активировала Капсулу, и перед ней буквально вывалился ворох документов: личные дела сотрудников, как нынешних, так и уволившихся, а также студентов. Каждое дело было снабжено пометками, сделанными рукой ректора. “Весьма предусмотрительно”, — отметила про себя Анна, чувствуя, как в ее голове начинает выстраиваться план действий.

Первым делом она взялась за изучение личных дел преподавателей. И тут ее внимание сразу привлекла странная закономерность: часть дел была помечена как “уволились из-за романа со Шмидтом” или “был роман со Шмидтом”.

— Ловелас наш Иван Иванович, оказывается, — пробормотала Анна, задумчиво листая дела женщин, чьи жизни так или иначе пересекались с Шмидтом. Мотив преступления в девяноста девяти процентах случаев — любовь или деньги, и здесь картина вырисовывалась почти однозначная.

Она призвала летающего домового-сканера, который начал методично оцифровывать фотографии каждой подозреваемой. Вскоре на огромной стене, которую Анна использовала как доску, появились восемь женских портретов.

— Боги, — прошептала она, глядя на галерею лиц. — И это только те, кто связан с институтом! И только те, о которых знал Загорский! Уверена, еще и студенток пяток найдется!

Круг подозреваемых рос стремительно, особенно когда выяснилось, что около тридцати-тридцати пяти процентов женщин были замужними на момент начала романа с Иваном Ивановичем. Анна тут же составила запрос на сведения обо всех вторых половинках, бывших и действующих, всех сотрудниц.

Дела, связанные с местью из-за любвеобильности, по мнению ее наставника, всегда были самыми трудоемкими. Не сложными, а именно трудоемкими. Приходилось работать с огромным количеством людей: с дамами сердца пострадавших, с их мужьями или кавалерами, с коллегами, которые могли быть тайно влюблены в замужнюю красавицу, но которую соблазнил Шмидт. А еще были женщины, которые тайно влюблялись в него и ненавидели всех, с кем их предмет обожания взаимодействовал.