Ведьма – это он!

Глава первая. Зелье-зелье, не влюби!

Вечно юная ведьма походила на помело. Сразу видно, что мальчик – весь в кляксах, с засаленными рукавами, с волосами, стоящими дыбом; женщины его положения славились красотой и загадочностью, а он если и был симпатичен, то за неопрятным нарядом – не разглядишь. 
– Чумазый ты, как пятилетний, – говорил ему старый дед, который единственный в этой общине видел Бризену стройной (да-да, как горная козочка), – я тебе заказ принёс, а ты бы хоть минуточку не метался и мне сказал, как дела идут. А-то ведь помру на днях – не узнаю.
Ведьма стащила штопаный передник и бесполезно пригладила волосы, беспокойно кося глазами на котелок, но садясь рядом. Там варилось первое в своём роде зелье, и, если честно, Вилли всё ждал, когда бухнет.
– Да не бухнет, – успокоил дед, проследив  его взгляд. – Ты говори, говори, пока слышать могу.
– А от кого заказ? – улыбнулся, наконец, Вилл и мягко забрал записку из рук старика. Та была из знакомой линованой бумаги, толстой, как берёзовая кора, и жирно на ней писалось: «Давайти ищо три зтуки».
Ведьма просияла и стала, почему-то, немного хитрой на вид.
Старик недовольно чмокал губами и всё думал о том, что с горы спускаться около часа, а уж солнце закатывается – а эта чёртова ведьма молчит, будто тайну какую держит. А дело-то ерундовое.
– Тоже мне, интриганка, – ляпнул он, разобидевшись.
Вилли с чувством клюнул его в макушку и отдал записку назад.
– Ты скажи, что я завтра сам завезу – у меня оно кончилось. И к тебе завтра тоже зайду, тогда и скажу, что узнал. Я пока не уверен.
– Завтра я помирать собирался и не могу.
Билл осуждающе покачал головой, но дед не сдавался, а когда в котле забурлило, то и вовсе взбесился и преградил ведьме путь.
– Что ты, взлетим! – испугался Вилл.
– Всегда мечтал побывать в небе. А на метле ты меня не катаешь.
– Дед…
– Говори!
Билл стушевался и стал серьёзным, каким, если честно, старик видеть его не любил: не шла к уставшим глазам ни всклокоченная шевелюра, ни сажа в штанине, ни склянка, торчащая из кармана. Каким-то человеком он становился, а ведьма, вообще-то, не человек.
Билл молча обошёл деда боком, рукой влез в котёл, помешал (тишина, только огонь потрескивал, да за окном начинали гудеть сверчки), а затем рассказал-таки кое-что:
– Прислали ответ, но он немного не тот.
Юнец оттягивал, надеясь, что говорить не придётся, а дед догадается как-нибудь сам.
Старик жевал губами, и в глазах его была какая-то блаженная пустота. Такое случается у крестьян, не особо обременённых знаниями о чём бы то ни было. И сообразительностью хвастать они не могли.
Иными словами, говорить всё же пришлось, и Вилл сделал это быстро и почти безболезненно:
– Меня примут, конечно. Мне всего лишь надостатьженщиной.
– Чего? – не понял старик.
Вилл отряхнул ладонь, вынув её из котла, а потом вытер её о какую-то простыню, почему-то лежащую не в сундуке, а посреди дома. Такое случалось, когда ведьма забывала о настоящем, уходя с головой в волшебство.
– Женщиной надо стать, – повторил Билл угрюмо и нехотя.
– Кому? – вновь озадачился дед.
– Мне.
Старик всерьёз задумался, округлив глаза: кто знает, конечно, этот шабаш, но даже для кучки ведьм запрос странноват. По крайне мере, если дед правильно понял жизнь, с таким прошением к Природе кое-кто опоздал на двадцать пять лет. А может, и больше.
- И что ж теперь делать? – возмутился он вдруг с небывалым запалом, вмиг насупившись, словно грозовое облако, и покраснев, - Не обратно ж тебя рожать! Специально они, что ль…
- Специально, - подтвердил Вилл, однако, оставаясь серьёзным, но не печальным, - меня там видеть не хотят, а мне надо. И я туда попаду уже в следующем месяце.
Очень вовремя, когда в доме замолчало всё разом, подогревая и без того раскалённый момент, за окном чётко сказало: «Ку-ку!».
- А она дело говорит, - тут же нашёлся дед.
- Смотри вот сюда, - не послушал упрёка Вилл, указывая в котёл, - это зелье, которое я сам придумал. И оно обязательно сварится и подействует.
- Я за тебя, ведьма, рад, но как грудь себе приделывать будешь – вот это интересно.
Вилл нетерпеливо вздохнул и вновь ткнул пальцем в очаг:
- Это переделает меня. Я уже пробовал на галке – вышло.
- Да что там галке-то наращивать!
- Я тут ведьма, и я знаю, что главное не в глазах, а в том, что им показывают. Я покажу то, что ведьмы хотят во мне видеть – дочь Бризены.
- Да и она-то им не нужна! – с жалостью в голосе воскликнул старик, взволнованно закачав головой. – Билли, пошли-ка домой сегодня, я хоть соседа позову – он надоумит тебя.
Соседом был мужчина тридцати лет, знававший ведьму с первых горшков и любившей её как брата, хотя всячески это скрывая (мужчинам в общине неприлично было говорить о любви – так было заведено). Том единственный (кроме деда), кто не боялся на ведьму глядеть, как вздумается, говорить, что придётся, и иногда даже корчить рожи. Последнее осталось ещё с тех далёких времён, когда ведьма жила под горой со всеми, и окна её выходили на окна, за которыми вечно шумел непоседливый Том.
- Ты умирать собирался – вот и иди, - недовольно буркнул Вилли, затеребив свои волосы: он почти точно знал, что Том его переубедит (опять), и затянется эта история ещё на год – до следующего шабаша.
- Что-то я и умирать перехотел, - честно признался дед и вновь стал жевать губами.
Кукушка взаправду решила всем рассказать, что думает о местной ведьме, зелье вспухло и, наконец, разогрелось, став ползти на пол, а старик удручённо вздохнул, посидев ещё чуток на дорожку, а потом зашаркал по рассохшимся половицам и вышел из дома вон. Солнце уж село, сумерки начинали сгущаться, и лишь тропинка, ведущая к общине, оставалась ясной, как днём – это наколдовала ведьма, чтобы в любое время люди могли её отыскать.
Даже если в руках у них факелы, а на уме – очень плохие вещи.
Старик удалился, а Билл его уж не слышал, вновь увлёкшись котлом, в котором, возможно, был лучший день жизни – осталось лишь доварить. 
* * *
Дверь открыла падчерица – девица семнадцати лет с двумя тяжёлыми косами, - которая тайно по ведьме млела и даже заказала местному ремесленнику картину на срезе можжевельника, где был высечен профиль Вилла. Хотя, если честно, профиль был явно чужой, но девицы богаты на выдумки, так что проблемы не получилось.
Хозяйка копошилась в бане за домом, гремя тазами, Цица стыдливо глядела в пол, а ведьма стояла на пороге в немом ожидании. Было чуть-чуть неловко.
- Дура, чего не пригласишь? – первым делом отругала хозяйка, лишь только увидев, что пришёл долгожданный гость. На ней болтался младенец (очередной), и вся она была какая-то чересчур: большая, взмокшая, громкая; хотя, в целом, премилый человек.
- Ой, - всколыхнулась Цица и порозовела, кажется, всем телом, – я что-то…
- Я принёс, - без лишних приветствий начал Билл, торопясь. 
Лицо хозяйки озарилось и она зыркнула на Цицу так, что та сразу же поняла, куда и зачем ей срочно нужно сходить. Для пущей уверенности Анита всё же выпихнулась за порог, придерживая ребёнка, и выжидающе уставилась на ведьму.
Билл вынул из сумки несколько пузырьков непонятно-какого-цвета, взболтал их и отдал, принимая в ответ пирог, незнамо откуда взявшийся у женщины за спиной.
- Ну слава Природе, а-то ведь пристаёт который день – не отвяжешься, - обрадовано прошептала женщина по секрету, будто бы никто в Орхене не знал, насколько отец Цицы любвеобилен (и особенно по ночам).
Ведьма участливо улыбнулась, на мгновение сверкая глазами:
- Вы только не усердствуйте.
- Скоро приворот будешь делать на какую другую бабу, так и знай.
Вдруг на улице показалась толпа мужчин, идущих с полей, и Анита засуетилась, увидев в ней мужа. А Вилл засуетился, увидев в ней неугомонного соседа, чей смех, в отличие от всех других, был слышен за милю – Вилл засуетился, хватаясь рукой за метлу, но бежать было поздно.
- Ведьма! – громко окликнул его Том, выбросив вверх ладонь, словно бы Вилл итак его не заметил в толпе. Остальные мужчины всё же остерегались так фамильярно обходиться с тем, кто может напустить на поля саранчу, а потому ограничились лишь улыбками и приветливыми кивками.
Билл сошёл от чужого дома к дороге, услышав, как Анита хлопнула позади дверью, и стал ждать, когда Том настигнет его. Тайно надеясь, что дед особенно не разбалтывался прошлым вечером.
- Ну и где? – первым делом поинтересовался Том.
Когда они поравнялись, Билл с неудовольствием отметил, что тот, кажется, стал ещё выше и ещё шире в плечах. Вообще-то, ведьмой быть хорошо, как и женщиной, но, к сожалению, Билл был мужчиной – и очень хилым. В общем, во всех смыслах, каких не взять – не получилось из него ничего путёвого. 
- Что – где? – настороженно переспросил Билл, глядя на друга снизу вверх, словно вновь пятилетний ребёнок на десятилетнюю дылду.
- Это, - многозначительно ухмыльнулся Том, вырисовывая руками два холма где-то в районе груди.
Билл раздражённо сунул ему пирог в руки, сделав вид, что ничего не заметил. Том насмешливо улыбался, и первое время следовал за ведьмой, не роняя ни слова. Это слегка угнетало, потому что Вилл ждал, когда начнётся неприятный разговор, а Том ждал, когда его начнёт кто-нибудь за него (и без него, наверное, тоже).
- Не надо меня отговаривать, - наконец, не выдержал Вилли, сворачивая за один из заборов, где стояли бок о бок два маленьких светлых домика, сбившись в кучу, словно озябшие воробьи, - я уже всё решил. 
- Я и не собирался.
Билл даже споткнулся о собственную метлу, которая каким-то немыслимым образом прыгнула под ноги, несмотря на крепкую хватку ведьмовской руки.
Том, наконец, не шутил (такое случалось с ним всё чаще, видимо, из-за возраста), и он остановился следом за Биллом, глазами встречаясь с ним.
- Нет, не буду, - повторил сосед, чтобы в конец уверить в своих словах, - и вообще, мечтаю увидеть на тебе платье с рюшами. 
- Ведьмы таких не носят, - машинально поправил Билл, с подозрением нахмурившись, - и с чего вдруг?
- Тебе лучше знать, почему не носят.
- Том!
- Ты сам должен понять то, что знают все в Орхене, кроме тебя. 
- Что знают? Почему? – удивилась ведьма, в голове начиная строить такие теории, которые не снились даже параноидальному королю.
- Ты там никому не нужен, - прямо заявил Том и вновь тронулся с места, опасаясь, что всё-таки огребёт магией по самое не балуй, если останется просто стоять и смотреть на то, как чужие глаза становятся тёмными и злыми, - но если хочешь узнать это от них лично – давай. Не можем же мы с дедом отговаривать тебя каждый год.
Вилл поджал губы, всё ещё остановившись, и когда Том взошёл на крыльцо, то ему пришлось обернуться и обождать, пока ведьма справится с гневом и пойдёт к дому. Чтобы не терять времени зря, он пальцами влез в пирог и уже успел бесцеремонно облапать лучшие куски, когда заметил, что Билл обматывает сумку вокруг древка метлы и собирается улетать.
- Вилл, - безо всякой надежды окликнув его, Том вздохнул и молча стал наблюдать, как юнец укутывается в свой плащ потеплее и садится на метлу, а затем будто бы не улетает, а испаряется, вмиг становясь небольшой точкой возле горы. 
Том вздохнул. Задумчиво облизав пальцы, он облокотился на перила, постоял немного, отдыхая от тяжёлого дневного труда, а затем оставил пирог на чужой террасе и нехотя двинулся в сторону тропы, которая вела прямиком к дому ведьмы.
***
Вилли был очень взволнован и обижен, хотя дед много раз говорил ему те же слова, что и сосед. Спрыгнув с метлы, он шикнул на галок, выстроившихся в ряд у порога (между ними явно прошёл слушок, что женщиной-галкой быть интереснее), а зайдя в свой неухоженный, пахнущий травами дом, расстроился до такой степени, что прошёл прямиком к котлу и с размаху шлёпнулся туда лицом – и начал глотать жадно, с усердием, пока не закашлялся. Вынырнув, Билл оказался испачкан в зелье настолько, что текло даже по штанам, а плащ был безнадёжно-зелёным. 
Опять прилетела кукушка.
- Сама такая, - уже без прежней злости ответил ей Билл, в ожидании садясь возле потухшего очага и принимаясь надеяться, только теперь до конца осознав, что сделал.
Вокруг потемнело, кажется, прошёл целый час, и день стал сменяться вечером. Галки нетерпеливо столпились на ветке возле единственного окна и нескромно заглядывали Виллу в глаза при каждом удобном случае, надоедая, а он разочарованно маялся, не двигаясь с места – ничего не росло, ничего не менялось. Дочка Бизиллы, кажется, действительно по строению намного сложнее, чем галка.
Зелье на лице высохло и стало опадать корками, пока совсем не осыпалось ведьме в ладони, когда она закрыла ими глаза и надолго, очень надолго умолкла. Почти не дыша.
Надолго кончилось через пятнадцать минут, когда Том, наконец, добрался до хижины и чисто ради приличия постучал один раз. И вошёл сразу же, не дожидаясь ответа. 
Было тихо, словно в могиле, и среди всякого барахла Том далеко не сразу заметил перевёрнутый вверх дном котелок и ведьму, пугающе неподвижно сидящую рядом.
Том, однако, колебался лишь секунду или, возможно, две, а затем осторожно приблизился и молча сел рядом, прислонившись к стене.
В лесу загустевали тени. А Билл молчал до первого светлячка, заползшего в дом между щелями в дверном косяке.
- Я даже названия не имею, - с горечью поделился он.
Том, бездумно следящий за светлячком, обернулся к нему и… опять ничего не сказал.
- Ведьма – это женщина. И значит, не я.
Вилли помолчал ещё немного, а потом, наконец, вздохнул и стал подниматься.
- Я, конечно же, им не нужен – я сам это знаю.
- Это я так сказал – не они, - воспротивился Том, - не слушай меня.
- Я готовил его так долго, а им теперь только галок обмазывать.
Впервые после того, как Том поднялся на его гору и вошёл в дом, ведьма посмотрела на него. И даже не поняла, что случилось и почему ей вдруг стало так стыдно за то, что в доме кавардак, а на ней грязное платье. Сердце сладко, чувственно ёкнуло, а в голове чётко сформировалась мысль о том, что друг детства, можно сказать, старший брат, очень хорош собою. Хорош собою настолько, что хотелось его потрогать.
- Ты почему такой красивый? – выпалил Вилли, откровенно заглядываясь.
Том, рассматривавший какую-то склянку, непонимающе обернулся и переспросил. Глаза у него были большие и тёплые, был выразительный полный рот и высокие скулы, и даже родинки словно бы поменялись и стали какими- то… особенными.
Том подумал, что ослышался, а когда заметил, что ведьма начинает краснеть, то решил поверить в то, что сам для себя сочинил – у ведьмы, наверное, температура. Или помешательство (что вполне в её духе).
- Знаешь, что? – прицокнул Том языком, поднимаясь следом. – Есть у меня дельная мысль.
- Какая? – поинтересовался Вилли, всё ещё ненормально на соседа таращась.
Никогда – никогда, слышите?! – не задавайте таких вопросов тому, у кого в голове дельных мыслей отродясь не случалось. 
Каких бы сказок он вам не говаривал об обратном.
Никогда.