Ведьма философских наук

Глава 4. Фантазия судьбы

Грохот, затем раздавшийся за ним звон разбиваемого стекла и снова грохот заставил меня мигом распахнуть глаза и проснуться. Именно в такой последовательности. Потому что первой мыслью, посетившей меня, было – Лешка, зараза, опять что-то свалил. Но тут же пришла шальная реальность обухом по голове, напоминающая мне, что Лешка уже год как ничего не может свалить. Во всяком случае, в моей квартире.

– И слава Богу, – сказала я, усилием воли подавляя подступившие слезы.

Однако, каким бы ни было мое прошлое, настоящее с чем-то там разбившимся никуда не делось, и нужно выяснить, что же это все-таки упало. Вот только сделать это мне было не суждено, потому что как только я села на кровати, сразу поняла – я не дома. Более того, мой мозг тоже все еще не дома. Иначе передо мной бы не стояла зеленокожая орчанка, мученически пытаясь застегнуть странного вида бюстгалтер. Само собой, фиолетового цвета.

– Как эта штука застегивается? – пробасила Эйсма, заметив, что я уже не сплю. – Что за гадость? У нас намного удобнее – завязал и все. А эти все крючочки… Да ни у одного нормального орка не хватит терпения их застегивать-расстегивать!

Я смотрела на глюк вокруг меня и не понимала, что происходит. Ну не могут галлюцинации от каких бы то ни было препаратов продолжаться вторые сутки. А это значит одно из двух: либо я сошла с ума и сейчас лежу в палате с мягкими стенами, либо я действительно…

Бред.

Натуральный бред.

Да ну, не существует других миров и уж тем более миров с магией. Надо меньше фэнтези читать.

Так я их и не читала никогда.

– Лиз, – дернула меня орчанка, – ты чего, опять уснула, что ли?

– А?

– Просыпайся, говорю, – ткнула кулаком в плечо меня орчанка. С ее-то стороны жест был дружеский, а вот я чуть назад на кровать не завалилась. – Или ты забыла, что мы собирались на утреннюю тренировку?

Как тут забудешь? Вчера, благополучно разобравшись с полученными книгами, мы с Эйсмой отправились на обследование территории. Само собой, Ланделин вызвался быть нашим экскурсоводом и не отставал от нас ни на шаг. Когда он привел нас на полигоны для боевиков, Эйсма чуть слюной не подавилась, осматривая тренировочные сооружения. А когда Ланделин похвастался, что может провести нас через проходную (не боевикам проход на полигоны был запрещен), зеленокожая гигантка чуть не раздавила беднягу в своих благодарственных объятьях. Во всяком случае, я отчетливо слышала, как трещат его кости.

Желая как можно быстрее избавиться от нежданной девичьей благодарности, Ланделин вынужден был пообещать, что будет каждый день устраивать нам утренние тренировки. Я же на эти обещания только рукой махала, будучи уверенной, что вот-вот вернусь в серую обыденность. И уж тем более я не думала, что мне действительно придется принимать в этих тренировках реальное участие.

– Знаешь, Эйсма, – все еще пытаясь поставить мозги на место, сказала я. – Боюсь, мне придется пропустить тренировку. Мне срочно нужно к ректору.

Эйсма подозрительно на меня покосилась, но не стала укорять, а просто произнесла:

– Жаль, Ланделин расстроится. Поэтому завтра ты обязательно пойдешь, даже если не захочешь.

Я не стала уточнять почему, а поспешила в ванную комнату приводить себя в порядок. Хоть я и сомневалась в удачности своей задумки, сидеть сложа руки было нельзя.

Несмотря на достаточно ранний час, большие напольные часы в приемной показывали семь утра, ректор был на месте и даже согласился меня принять.

– Присаживайтесь, – указал мне Красавчик-ректор на большое мягкое кресло, стоящее у окна.

Сам он сел в кресло напротив. На его красивом лице блуждала легкая, немного ироничная улыбка, словно он заранее знал, зачем я явилась к нему в такую рань.

– Признаюсь честно, я ждал вас еще вчера. И да, я знаю, почему вы пришли ко мне, – произнес ректор, подтверждая мои мысли и именно тогда, когда я поняла, что совершенно не представляю, с чего начать разговор. – В отличие от других членов приемной комиссии, мне доводилось иметь дело с иномирцами, поэтому я сразу понял, кто вы.

– То есть, – осторожно начала я, – вы уверены, что вы не плод моей больной фантазии?

Ректор мягко, но довольно громко рассмеялся.

– Ну, быть фантазией мне бы совсем не хотелось.

– Чем докажете? – не сдавалась я.

– Не думаю, что это возможно, – уже серьезно продолжил ректор. – Что бы я ни сказал или ни сделал, вы всегда можете приписать это вашей фантазии. Даже причини я вам сейчас боль, вы все равно можете списать это на реакции своего мозга.

– Согласна, – кивнула я. – Тогда что же мне делать?

– Единственное, что могу вам предложить – это только принять окружающую вас действительность как реально существующую.

– Но как такое возможно? – никак не могла смириться я. – Как можно принять реальность существования магии?

– В вашем мире ее разве не было? – тут же заинтересовавшись, подался вперед ректор.

– В моем мире только одна магия – деньги, – усмехнулась я. – Все остальное – иллюзии и ловкость рук.

– Интересно, – Красавчик-ректор откинулся назад на спинку кресла и начал внимательно меня разглядывать. – Но тем не менее вы – довольно сильная ведьма, а ваше проклятие произвело на виру Носильскую прямо-таки неизгладимое впечатление.

– Какое проклятие? – поспешила спросить я, абсолютно не понимая, о чем идет речь.

– Ведьмовское проклятие паники и ужаса, – легкая полуулыбка снова коснулась слишком красивого лица. – Надо отдать вам должное, я впервые столкнулся с тем, чтобы заклинание, сопоставимое по силе с боевым, звучало вполне миролюбиво.

– Это вы о песенке, что ли? – предположила я, все еще силясь понять, что имел в виду ректор.

Ректор кивнул.

– Но это действительно была просто песенка, – пожала я плечами, – ничего более.

– И тем не менее артефакты зафиксировали ваше проклятие, и их показатели внесены в ваш приемный лист. Хотите ознакомиться?