Ведьма и Чародей. Холод и (не)покорность

Вступление

Говорят, мир не един. Он — словно разбитое зеркало, где в каждом осколке живет своя реальность. Тринадцать миров, рожденных из одного корня. Под одними и теми же созвездиями там живут люди, но судьбы их так же различны, как и уклады их жизни. В одном мире дымятся печи избушек, и ветер шепчет былины в березах; в другом — цокот копыт по брусчатке сливается с шепотом заговорщиков в аристократических салонах. А где-то далеко, за гранью воображения, существуют иные вселенные, откуда изредка, по воле случая или рока, являются странницы с чужими звездами в глазах.

Связаны эти миры пуповиной Межмирья — бескрайней пустыни, застывшей в вечном сумраке. Там нет ни дня, ни ночи, ни времен года, лишь безмолвие, длящееся сквозь века. Долгое время оно было просто нейтральной землей, тихим перекрестком миров.

Пока не восстал Тринадцатый.

Правитель самого могущественного из миров, ослепленный гордыней, возжелал власти над всеми остальными. Ключом к этому должен был стать Камень Интерум — древний артефакт, рожденный вместе с мирами и дарующий своему владельцу власть над самой тканью пространства. Обезумев от силы, Тринадцатый потребовал камень себе.

Но двенадцать других миров воспротивились. Началась война, едва не обратившая общий дом в прах. В конце концов, объединенными усилиями, Тринадцатого удалось низвергнуть. Его не уничтожили — сила его была слишком велика. Вместо этого его заточили в самом сердце Межмирья, запечатав портал в его мир наглухо, «досками заколотили и шкаф придвинули», как гласит старая поговорка.

Но пленник был не согласен. Из-за запечатанного портала еще долго доносились его крики — обещания мести, от которых стыла кровь в жилах.

Оставшимся двенадцати правителям стало ясно: угроза никуда не исчезла. После долгих советов, полных отчаяния и мрачных предчувствий, они нашли решение. Они разделили год на двенадцать циклов — по числу верных миров. С тех пор в их календарях и осталось двенадцать месяцев.

Каждому миру выпал свой срок. И на его правителя ложилась величайшая обязанность и бремя: в свой месяц покинуть родной дом и отправиться в мрачное Межмирье. Там, в возведенной ими же Башне-Маяке, он должен был поддерживать вечный огонь — особое заклятье, не дающее печати на портале Тринадцатого ослабнуть.

Так появились Хранители.

А чтобы могущество Интерума больше никогда не соблазнило смертного, они пошли на отчаянный шаг. Объединенной волей двенадцати они раскололи Камень. Большую его часть, ядро невероятной силы, они оставили в Башне, дабы ее энергия питала защитный огонь. А двенадцать меньших осколков, все еще хранивших связь с целым, превратили в родовые артефакты — знак власти и напоминание о долге для каждого нового Хранителя, сменяющего предыдущего у сурового поста.

Шли века. Легенда становилась сказкой, сказка — смутным преданием. Бдительность потомков притупилась. Ритуалы соблюдались, но уже без прежней веры, а бремя дежурства в безжизненном Межмирье стало восприниматься как досадная повинность.

И роковой час пробил.

Нынешний Хранитель Января, чье имя теперь вспоминают с проклятиями и шепотом, вступил в сговор с силой, что томилась за печатью. Их заговор привел к катастрофе, которую никто не мог предвидеть. Защитная магия Башни была нарушена, и большой осколок Интерума, столетиями хранившийся в ее сердце, — разбит.

В тот миг дрогнули основы реальности. Волна дикой, неконтролируемой энергии прокатилась по всем мирам. И двенадцать малых осколков, до того бывшие лишь символами власти, вдруг ожили. Они вырвались из своих оправ и, как раскаленные осколки метеора, вонзились прямо в сердца своих ничего не подозревающих Хранителей.

Память их оказалась стерта. Долг — забыт. Они разбрелись по своим мирам, не помня ни Башни, ни Огня, ни вечной угрозы.

А в Межмирье, в заброшенной Башне, защитное пламя, лишенное подпитки, стало медленно, но неумолимо угасать.

С каждой потухшей свечой на его алтаре, из-за запечатанного портала все громче доносится скрежет отодвигаемого шкафа... И тихий, торжествующий смех Тринадцатого, который так долго ждал своего часа.