Ведьма и Дуболом

1

Серафима

По какому-то идиотскому определению, утро должно быть добрым. Люди, как заколдованные, произносят эту фразу друг другу. И, не важно, по сути, доброе ли утро, на самом деле или же, самое отвратное, гадкое, неприятно пахнущее. В моем доме это лицемерное словосочетание под строжащим запретом, посему, едва завидев меня, Тимофей отвешивает поклон и спрашивает:

- Как спалось, Сера? – на нем уже летний костюм. Рубашка, застегнута на все пуговицы. Тима выглядит безукоризненно. На мне халат до пят и недовольное выражение лица.

- Какая разница, как спалось, если пришлось проснуться? – Тимофей мой водитель и охранник, а еще, по совместительству – кот. Черный и упитанный. Или наоборот? Сначала кот, а потом все остальное? Хотя какая, в сущности, разница, раз передвигается он, пока что, на двух ногах, и выглядит как чистокровный армянин?

Спускаюсь по лестнице вниз. Она полукруглая, деревянная. Ступени отполированы так, что я вижу в них свое отражение. Тимофей идет следом. Его шагов не слышно, он будто передвигается по воздуху. Особенность Тимофея – оставаться беззвучным, при желании, - мне особенно нравится.

Едва я заканчиваю спуск, Тимофей огибает меня по дуге. Идет впереди, для того чтобы распахнуть передо мной двери столовой. Его движения отточены временем.

Дубовый, трехсотлетний обеденный стол (ровесник особняка), на двадцать четыре персоны уже накрыт к завтраку, правда, всего лишь на две персоны.

Тимофей отодвигает мне стул. После, усаживается сам, по мою левую руку. Еще одна традиция, которую никто не смеет нарушать.

Арнольд – мой домоправитель появляется на пороге, едва я успеваю расправить на коленях накрахмаленную, белоснежную салфетку. Приветствует кивком головы. Арни высокий, худой как палка и молчаливый, как портрет его отца над каминной полкой. Его семья служит моей вот уже два века. И положа руку на сердце, могу признаться, что лучшего домовика просто не сыскать.

Согнувшись в три погибели, Арнольд закатывает в столовую большую тележку. Клоши, накрывающие тарелки, блестят так, словно их ни разу не касалась рука человека. Хотя, если вдуматься, то люди и вправду ни разу их не касались. Домовики, коты в человеческом обличии и ведьмы – не в счет.

- Я буду яичницу, Арнольд, - нарушаю тишину. – Ржаную гренку с сыром и кофе, - передо мной он ставит именно то, что просила.

Тимофей берет с тележки свой завтрак сам: жареная белая рыба и высокий стакан молока. Я уже давно не комментирую его вкусовых пристрастий. Тимофей ест почти всегда оно и тоже, на завтрак, обед и ужин. Рыба и стакан молока. Когда он достает меня своей излишней назойливостью, я угрожаю заменить треску, в его рационе, на минтай. Это срабатывает неизменно. Правда ненадолго. Но пара дней тишины мне гарантированно.

- Чем планируешь заняться, Сера? – тщательно пережёвывая кусочек тоста, выразительно погладывая не его тарелку. Опять начинает меня доставать. Тимофей тоже смотрит на кусочек блестящей, маслянистой рыбки, но не сдается. – Я серьезно! Ты несколько месяцев не выходила из дома. Хочешь, сходим в парк? Прогуляемся, проветримся, а?

- Я не пальто, чтобы меня проветривать, - отрезаю.

Тим бросает робкий взгляд за мою спину. Там, как обычно, замер Арнольд, в ожидании моих пожеланий. Неужто у домовика ищет поддержки? Смешно.

- Хорошо, - его плечи немного поникли, видимо он не дождался от Арни ничего. – А чем хочешь заняться? – настырничает. Но меня это, отчего-то не злит. Что, в общем-то странно. Обычно Тимофею позволялось гораздо меньшее, прежде чем я выходила из себя. Я задумываюсь. Нет, не над тем, с какого рожна я позволяю Тиму лишнее, а над тем, чем я хотела бы заняться. – Ладно, - он и вовсе сдувает под моим задумчивым взглядом. – Скажи, Арнольд, ты сможешь приготовить минтай так же вкусно, как треску?

- Минтай – кошачья рыба, - голос домовика скрипучий, как старая металлическая калитка. – Я могу подать ее в сыром виде, - Тимофей собирается что-то ответить, но не решается. Кивает. Пыхтя, возвращается к своему завтраку.

- Ты знаешь, я бы съездила в строительный магазин, - наконец отвечаю. Тишину, что повисла, можно было резать ножом. Кажется, что даже часы перестали тикать.

- Хорошо, - поспешно соглашается Тимофей, снова смотрит мне за спину, а следом на меня. – А зачем, Сера?

- Нам давно следует отремонтировать оранжерею.

- Верно, - скрипит Арни. – Запасы трав стоило бы пополнить. Вот только ни одна не растет в открытом грунте.

Тимофей оживляется.

- Стало быть, минтай отменяется? – благосклонно склоняю голову, заканчивая свой завтрак.

Арни помогает мне подняться, отодвигая стул. Тимофей тоже встает.

- Поедем, как будешь готова?

Оставляю вопрос без ответа.

***

Готова я оказалась ближе к вечеру.

На мне шифоновая юбка серого цвета в пол, белая облегающая рубашка, широкий кожаный пояс, туфли на высокой шпильке и неизменные перчатки. Я ненавижу физические контакты.

- Восхитительно выглядите, - Арни подает мне маленькую шляпку. Верчу ее в руках и возвращаю домовику. Она явно не подходит для строительного супермаркета.

Тимофей тоже переоделся. На нем строгий похоронный костюм и белоснежная рубашка, лакированные туфли начищены до блеска. Этакий франт.

Пожалуй, с домоседством я слегка переборщила. Тима радуется рядовой поездке, будто это приглашение на Шабаш.