Ведьма и ее волк

2.2 Сестра

Сестра растерялась. За восемь лет славы она притерпелась ко всеобщему почитанию, и к прямому столкновению была не готова. Я почти видела, как бешено крутятся шестеренки в ее красивой голове, пытаясь выбраться из ловушки. Увы. Выход из неё был только один.

— Как вы посмели, — этот взгляд, этот голос — истинное актерское дарование. Охотно верю, что на актерских подмостках она блистала. — Как вы посмели, граф, воспользоваться моим доверием? Сестра самое дорогое, что у меня осталось!

У графа от ужаса разъехались ноги, и он совершенно бесстыдно упал перед Изабель на колени. От альфа-самца, зажавшего меня в сыром углу, остались только объемы.

Слабак, одно слово.

— Прошу, ваша светлость, миледи Бэкфорд неверно поняла меня! Я бы никогда, я не посмел бы…

— Я доверилась вам, а вы подвели меня. Стража!

Сестра резко взмахнула рукой и к графу послушной рысцой кинулись четверо молодцов из Алых капюшонов, схватили его за руки и потянули к выходу из коридора. Он не сопротивлялся и все ещё бормотал оправдания, но голос сестры был громче:

— Надеюсь на хлебе и воде он станет набожнее и перестанет лгать перед лицом Господа.

В кратком переводе это означало, что после пыток ему позволят рассказать свою версию событий ещё раз. И если она совпадёт с версией моей сестры, то его, может, и отпустят восвояси.

Я с трудом подавила желание помахать на прощание нейтрализованному графу.

— Мне нужно передохнуть, — я перехватила управление на себя, пока меня не запихали в карету, и не отправили обратно в Исту. Придворные, расшумевшиеся, как малышня в песочнице, стихли. — Изабель, мне нужны личные покои и рыцарь для охраны. Мне хочется остаться во дворце, этой зимой я так одинока.

Звучало так, словно прошлой зимой я была не одинока. Или была одинока, но только зимой, а оставшиеся три сезона шаталась со свитой из двенадцати фрейлин.

Изабель положила подрагивающую от ярости руку мне на плечо и попыталась его погладить.

— Может, и карету тебе дать? — тихо прошипела она, и я обрадованно, а главное, громко заявила, что обязательно дать.

Ну а что? Я любимая сестра Королевы, а любовь стоит дорого.

Уж я-то знаю.

***

Из всех опочивален, мне выбрали ту, в которой не топили камин. А также не мыли окна и не вычищали шторы. От радости я расчихалась, из раны снова пошла кровь.

А когда зажгли несколько дрейфующих магический огней, стало заметно кружево пыли, пустое нутро камина, снятые ковры. На кровати не было ни балдахина, ни подушек.

— Как в легенде по одноглазую Нанси, — я восторженно прижала руки к груди.

— Про одноглазую кого?

— Нанси. Неужели не слышала?

Я лукаво улыбнулась, глядя на Изабель. Теперь, когда я убедилась в своем возврате в прошлое, мне нужно было собрать немного информации. Как говорила нянька, не знаешь, где ошибка, проверь ход решения с самого начала.

Именно это я и собиралась сделать.

— Нет. Посмотри ее руку, Мэдхен, — сестра запорхала возле чайного столика, стойко игнорируя действительность, в которой были пыль и холод. — Так что там с Нанси?

Сестра разогнала всех фрейлин, и мы остались только втроём. Мэдхен всегда была рядом, как тень или расписная сумка на поясе. Сколько я помню Изабеллу, она и шагу без Мэдхен не ступила, а та платила ей совершенно звериной преданностью. Собаки так не служат, как Мэдхен. Я ее побаивалась.

В прошедшем времени.

— Любовница Гарга Лошадиная голова… ты знаешь про Гарга? — активно развивала я успех в нужную сторону.

— Нет, — лицо Изабель потемнело от гнева.

— Гарг был братом моей прапрапрабабушки. Или даже прапрапрапрабабушки, отсчитай назад четыре века, Бель. Нанси была дочерью горничной и счетовода, но такой талантливой, что четвертая принцесса, плюнув на генетику, взяла ее фрейлиной. Она сутками вышивала в персиковом саду. Как она вышивала, Бель… Бог ткал ее рукой. Помнишь гобелен с соловьями в четвертой обеденной зале? Это ее гобелен.

Я слабо пошевелила пальцами раненой руки. Хватка у Мэдхен была медвежья. Как бы она мне руку не оторвала.

— Не дергайтесь, миледи, сказывайте дальше, а я ручку посмотрю, — старая сука вывернула ладонь под немыслимым углом.

Боль я скорее увидела, чем почувствовала. Но нервные рецепторы у меня давно притупились, так что я просто закрыла глаза и продолжила:

— Гарг заприметил ее в любимой беседке и взялся сутками гулять вдоль цветочных грядок, а той хоть бы что.

Нанси была юной, красивой и смелой.