Ведьма и ее волк

3.3 День первый

***

К ночи в Ледяной пустыне разгулялся ветер, шатры гнуло к земле. Крепления едва не с мясом выворачивало из каменной почвы. Старый Ульрих — он ценил его за зоркость, преданность и военную дотошность — обходил лагерь по второму кругу и хмурился.

— Негоже тут вставать, княже, гневается отец-ветер, гонит нас с места.

Райнверд устало потер переносицу. Ульрих прав, но граница уже близка, а ночевать рядом с селом не лучший способ наладить отношения с сантарийцами. Боятся они волков, сочиняют про них байки.

— В первую треть ночи дежурят Норт, Дик, Вольфган, во вторую сменяет триада Бирта, в последнюю сменяет триада Экхарта, — коротко распорядился он.

Он бы и волком перекинулся, все шкура греет, но ведь сантарийцы. Нежные, как ворсовые девы, только увидят Волков и ну визжать. Аж уши закладывает.

— Пойдём, бог, чаю напьёмся, замёрз я, как цуцик.

Кристоф хлопнул его плечу, весело скалясь. Сходство со звериной испостасью его не красило.

В шатре их ждал горячий бульон, мясо и немного хлеба. По полоске на нос.

— Ох и хорош бульончик, прямо просится в желудок. Бог, пей вместо чая, будешь крепче спать, — Крис весело сверкнул на него желтыми глазами и двинул острым локтем здоровенного Колмана. — Ну хорош же, скажи, а?

— Пробирает, — обронил Колман.

Он безмятежно глянул на Криса, как смотрит вековой дуб на верткую лисицу, устроившуюся в его корнях. Балагур Кристоф и молчаливый великан Колман вместе смотрелись комично. В дни ссор с Ульрихом, тот подозревал, что Райнверд приблизил их, чтобы тайком ухохатываться. Мол, западные короли заводили шутов, а он завёл Колмана и Криса.

Но Колман, при внешней туповатой простоте, был проницателен и умел держать своего зверя в узде, а Крис обладал быстрым аналитическим умом.

— А Королева, говорят, ослепительна, как эти, как их… фейри. Волосы золотые, как круг пармского сыру, кожа нежная, как молочные сливки, а голос что мёд, увидишь и...

— Съешь, — вставил Колман.

Каким образом мысли Криса перескочили с бульона на Королеву, Райнверд не знал, но не беспокоился. Крис думал три мысли одновременно и думал их хорошо, незачем суетиться.

— Характерец у неё только подкачал. Такой, знаешь…

— Стальной, — хмуро подтвердил Колман. Наверное, намекал на топор, которым королевский палач вершит правосудие.

Верд поморщился. Все сказано-пересказано по тысяче раз. Союз холодной Виргии и цветущей Сантарии был нужен и ему, и Королеве. Вслух об этом не говорили, но дело к тому шло не один день. Послы не одного коня загнали, катаясь между княжеством и королевством. Виргия, в которой росли только лишайник и тут, славился мехами, шахтами, кузнями, оружием и воинами-волками, нуждалась в союзе с плодородной Сантарией, полной южной горячей крови. Сады, пашни, озера и реки, полные рыбы. Опиумы, яды, целебные настойки, красавицы, разодетые в шёлк и бархат, маги и ведьмы, бесконечно переформировывающие при дворе союзы… Сантария была опасна, но привлекательность ее ресурсов перевешивала риск.

Они были нужны друг другу, чтобы защититься от люци.

Люци — малый горный народец, селился в горах и не пускал к себе чужаков. Никто не обращал на них внимания, пока лучший друг Райнверда не превратился на его глазах в полупрозрачное существо, напоминающее человека лишь очертаниями. После десяти дней допроса, открылась тайна люци. Поганые твари были метаморфами и больше не желали ютиться на вершинах гор. Они хотели золота, богатых домов, красивых женщин и сладкого вина. И, конечно, земель, И нужно для этого всего лишь одно — уничтожить тех, кто живет на них.

Путь к мечте они решили начать с Виргии. Почему бы и нет, если уж она лежала у них на пути? Его бабка заплатила жизнью за разработку амулетов, позволяющих выявить люци.

Вот только амулеты на всех не наденешь. Люци расползлись по странам, как плесень по углам. То и дело возникали восстания, эпидемии или бунты рабочих. А когда зачинщиков ловили, самый главный из них исчезал, как фея. Люци не сложно исчезнуть. Из допроса, Райнверд знал, что те могут менять от двух до трех масок за всю жизнь. Если не хватит сил для нового перевоплощения, люци навечно застревал в своем метаморфном состоянии.

Райнверд неплохо просек их политику тихой войны, поэтому оказался не готов к открытому нападению. В прошлом году они атаковали Белую крепость, а через сезон восточный городок, имеющих связи со страной Птиц. Когда Райнверд сумел отбить город обратно, выяснилось, что местный военачальник не носил амулет, и никто даже внимания не обратил. А высшие люци и вовсе могли выдержать амулет, не перекидываясь в течении нескольких часов.

Начальство, конечно, казнили… Но теперь Райнверд забеспокоился всерьез. Ему был нужен союзник.

Союзница.

Ни Крису, ни Колману, ни самому Верду этот союз был не по душе, но свадьбы скрепляют отношения крепче, чем военная взаимопомощь.

— Молчи, — оборвал Райнверд Колмана. — Завёл свою песню.

— А лучше бы завёл жену, — упрекнул старый Ульрих. — Не пришлось бы торговать красивой рожей перед Королевой, что головы снимает чаще, чем копоть с каминов.

Райн холодно усмехнулся. Его голову не снять, и у Королевы просто нет выхода кроме как вступить с ним в союз, даже если он будет брачным.

— Тем лучше. Мне как раз нужна жена, а Королева по слухам самая красивая женщина на всех трёх континентах. Могу ли я желать большего?

— Ты можешь пожелать другого, — осторожно сказал Ульрих, — а деться будет уже некуда. Не та она баба, чтоб взять и передумать. Посол наш, Анс, про ее красоту только первые полгода сказывал, а после все больше про другое. Сантария в крови тонет, распи гражданские зреют…

Верд сначала слушал, а потом устал, улёгся прямо за землю, застеленную тонким походным одеялом. Заночевать, перекинувшись волком было бы проще, но они почти на границе, неохота портить отношения с гражданским населением. Их и так боятся.

Но они не страшные. Они просто волки, вот и все.