Ведьма и ее волк

4.3 Карнавал

Он смотрел на меня с той же ласковой мягкостью, которая когда-то полностью купила мое сердце. Расчётливая небрежность в отточенных жестах, экономные движения воина, красивое холодное лицо. Человек, закрытый на замок. И только в темных, как грозовое небо, глазах плескалась опасная и манящая темнота.

Вышел на охоту, подумала я с насмешкой. Понравилась ему булочница. Подумать только, что делают с мужчинами красивое платье и немного косметики.

— Я устала, что поделать. Мои туфельки не рассчитаны на повышенные нагрузки, — я постаралась смягчить тон, было бы подозрительно заразительно танцевать в его объятиях, а спустя минуту холодно отказывать. Ни к чему будить в звере любопытство. — Отпустите меня восвояси, милорд, здесь и без меня две сотни нуждающихся в вашей помощи.

Я небрежным жестом указала на одну из таких. Мимо нас как раз промчалась всклокоченная девица, которую булочницей можно было назвать только крепко напившись. Она аж светилась от диамантов, набитых опытной швеей на платье. Я такое видела только в детстве на матери. Вот тебе и карнавал для простолюдинов.

Вместо ответа Райнверд вдруг резко протянул руку и едва не сорвал с меня маску. А когда я чудом уклонилась, снова сменил тактику.

— Неужели ваши крендельки и дня без вас не проживут, — Райнверд вкрадчиво шагнул ближе, и его рука скользнула по плечу, снова подбираясь к маске.

Признаться, эта его черта всегда меня пугала. Его страшные волчьи умения словно жили отдельно от его обаятельной улыбки. Интересно, сколько девиц купилось на эту пугающую притягательность?

— Туфелька развязалась, — бестрепетно соврала я, наклонилась к туфельке и метнулась зайцем в разноцветье кружащихся платьев и карнавальный хохот.

Сердце стучало, как молоток по сваям, уши заложило от собственного заполошного дыхания. И мой безнадежный побег оправдывал только литр алкоголя в желудке. По моим расчетам ушла я ненамного дальше все того же темного переулка с одиноким забором во всю длину.

Я даже не сразу поняла, что уже никуда не бегу, а вишу, прижатая к памятному забору сильными руками. Райнверд не отрываясь смотрел на меня. Глаза его блестели от сладости короткой погони. Одной рукой он покрепче взял меня за пояс, а второй медленно обвёл рельеф маски, словно заучивая наизусть. После скользнул прохладными пальцами по щеке.

— Как хорошо, — выдохнул он мне в лицо, а после: — Не убегай, я не сделаю ничего против твоей воли.

Ну конечно. Я уже вишу на заборе, как сантарийский флаг, и против всякой воли. Пальцы сменили губы. Лицо горело от коротких мимолетных касаний. Тело напряглось и задрожало, как оборванная струна.

— Прекрати, — жестко сказала и дернулась, стараясь освободиться и надавить на одну из немногих волчьих слабостей — те, как собаки, очень чутко реагировали на приказной тон. К сожалению, Райнверд не попадал в статистику. Даже не поморщился. — Ты сказал, что не станешь делать ничего против моей воли.

Вместо ответа Райнверд провёл языком по горлу, словно считывая пульс, после поднял лицо, разглядывая меня. Дыхание обжигало губы.

— Я не стану целовать тебя против воли, — пообещал он и тут же поцеловал.

Вместо сопротивления, я жалко застонала, отвечая на поцелуй, прижалась всем телом от колен до груди. Только что не обвилась, как плющ вокруг беседки. Пальцы сами погрузились в атлас темных волос. Было хорошо и жарко. И нравилось до безумия.

А после все резко исчезло.

Меня отшвырнуло на землю, рядом грохнуло коротким взрывом, и уши у меня заложило. В голове звенело. Рядом покачивались магические огни, переливаясь от золотого к небесно-синему.

— Какого черта? — зло спросил Райнверд, и я его полностью понимала, потому что очень хотела спросить то же самое.

Маска обаятельного джентельмена сползла с него, как прошлогодняя шкура с чёрного тайпана, что водится на севере Сантарии. Только ледяные глаза сверкали из-под чёрных, растревоженных ветром волос. Он стоял буквально в метре от меня, но при этом не видел. Я попыталась встать, но что-то меня держало. Словно обручем сковало. Я слабо пискнула, но мне зажали рот.

— Да тише, — зашипели мне в ухо. — Видеть они нас не видят, а вот услышать запросто, или ты хочешь, чтобы они вчетвером тут тебя… Ну, ты в курсе. Вы, благородные, делаете вид, что не в курсе, а сами-то небось соображаете, что делают такие бандюки с беззащитными девицами.

Я услышала ее голос и расслабилась. Это была она, та, кого я искала на карнавале. Я перестала вырываться, ожидая, когда мой Князь уйдёт и можно будет забрать свою ведьму. О, она согласиться быть со мной, непременно.

Из проулка вышел недавний всклокоченный лорд, в котором я теперь без сомнения опознала Кристофа, правую руку Райнверда.

— Слышь, Бог, мы целый час пажей искали, измаялись все. За это время восьмерых булочниц можно отлюбить, а ты все с одной возишь…

Кристоф огляделся и заржал.

— Неужто сбежала? От тебя? Колман, а ну подь сюды, усвистала наша леди, вот тебе и изнеженная сантарийка.

— Она исчезла, — все так же зло, оглядывая проулок, сказал Райнверд. — Я ещё чувствую ее присутствие.

— Приказывай, княже, — тихо сказал он. — Найти ее?

Сердце у меня дрогнуло, глупое. Я жадно уставилась на Райнверда, но тот только раздраженно плечами пожал. Мол, к чему искать одну, если тут тысячи точно таких же. С лица сошёл гневный румянец, и то казалось нечитаемым и холодным, как зимнее озеро под коркой льда.

В груди стало холодно и скверно.

— Гостиницу я нашел, пока вы тут скакали, глупые мальчишки, — ругался один воинов, и по голосу я узнала в нем Ульриха. — Багаж уж отнёс, а вы тут, нашли себе занятие. А ведь с умом, с умом надо распорядиться недолгим временем. Королева, небось, уж завтра прознаёт о нашем прибытии, спросит, что ж мы так скромно сняли комнаты на окраине…

Голос за спиной самозабвенно крыл на истском наречии каких-то бандюков, а я молчала и улыбалась.

Я не знала ее в прошлой жизни, но помнила ее казнь. Ведьма, наделенная восхитительным даром, прятать вещи. Она была отчаянно нужна мне, и пусть совершенно случайно, но я ее заполучила.