Ведьма и ее волк

6.1 Бал

Двое суток до бала я изображала белошвейку.

Лиз пришила все пуговки, приладила молочного оттенка воротник на синее платье и съездила за туфельками из плотного шелка, совпадающими с платьем тон в тон. А мне выпало пороть волтонские резные кружева, которые я костерила на все лады. Ну не умею я шить, не умею. Из украшений, поколебавшись, я взяла жемчуг матери. Старая знать поймёт, а новоделы ещё этикет толком не выучили.

Сестра меня видеть не хотела, и я платила ей горячей взаимностью. Но дворец уже наводнили волки, так что у неё была уважительная причина Менякин видеть. Все-таки волчий Князь гораздо меня симпатичнее.

В северных покоях, как и во всем дворце царила счастливая суета с оттенком тревожности. Прислуга и полуобморочные леди кучковались на каждом углу, перемывая волкам кости. А если они укусят? Или украдут? Или, господи помилуй, и вовсе пригласят на контрданс? Не будет ли согласие на танец считаться изменой родине?

Я шла по пытающим магическим светом коридорам в сопровождении пажа и молчаливого рыцаря, и боролась с желанием объявить, что моя сестра изменяла родине два года. Возможно, она изменяет родине прямо сейчас.

У самых дверей в танцевальную залу меня перехватил граф Рени, а сопровождавший меня Бретт по-детски надулся. Пажей в первую залу не брали.

— Вы похожи на цветок, — я тихо засмеялась в ответ на комплимент, а после встретила взгляд графа и замолчала. Его взгляд намекал, что надо покраснеть и смутиться.

Даже жаль, что мне нечем его порадовать. Человек-то хороший.

— Это приятная лесть, — в напускной скромности опустила глаза, мечтая поскорее зайти в зал и больше не чувствовать себя объектом мужского интереса.

Я вернулась не для любви.

— Это не лесть, — резко сказал граф, и протянул мне руку. — Прошу, миледи.

Я мигом перестала дурачиться, взяла графа под руку и вплыла вслед за ним в зал.

Танцевальный сезон Зимнего бала традиционно открывает Королева, поэтому лорды и леди жались по укромным углам, стенам и столикам с сантарийским сладким вином. Некоторые из балконов были плотно закрыты и даже отгорожены тяжелыми занавесями из плотного шёлка. Музыка гремела, переходя от нежных горных мелодий к разбитной крестьянской польке. Резные стеклянные столики ломились от фруктов, паштетов и холодного мяса, резанного фигурными ломтями, от вина, выстроенного цветовой гаммой от белого до бордо. От цветов, словно пролитых на покатые стены благоухающим ажуром. Магические огни переливались от ярко-золотых до синих, фонящих приглушённым интимным светом.

Придворный маг, лорд Сатор, правил зал, как художник полотно весеннего пейзажа. Цветы перетекали вслед за наиболее интересными персонами в зале, белые огни пылали у них над головой, неугодные ютились в тени, лишенные света, а около них цвел луговой плющ.

На нашей паре милорд отчётливо споткнулся, но довольно быстро нашёл оригинальное решение. Огни легли полукруглом слева от графа Рени, а я осталась в мягкой полутьме, как нежелательная персона. Впрочем, пустить вокруг меня плющ он не осмелился.

Я шла, как по эшафоту, и довольно быстро вошла во вкус, собирая любопытные и тревожные взгляды.

— Подумать только, какое потрясающее бесстыдство, — якобы шептала собеседнице виконтесса Маниш. Собеседница трясла напомаженными буклями в знак согласия.

Обе гадюки были неверны моей матери. Виконтессу Маниш с загубленной репутацией убрали из фрейлин, а ее дочь сплавили замуж во Франкию, подальше от тлетворного влияния родителей.