Ведьма и ее волк

9.3 Круг ведьм

И Цветок. Самые редкие и слабые из ведьм. Лекари. Их ставили особняком от ведьм жизни, поскольку они работали только с человеческой анатомией. Их умений хватало на то, чтобы затянуть несколько незначительных ран, выпустить яд из крови или остановить на несколько часов заражение. Признаться, Сантария и без них прекрасно обходилась.

Я с наслаждение вытянула Цветок, игнорируя вой магии в ушах:

— Эта, ваше преосвященство.

Эйкен шумно вздохнул. Эпарх принял карту и пренебрежительной отложил ее в сторону, а я порадовалась, что успела принять зелье. В прошлой жизни я искренне призналась, что меня тянет к двум рунам из четырех и на долгие два года села в темницу.

— Выбери цвет по сердцу, — под нос мне легли четыре камня.

Алый — ведьмы с наиболее сильным даром. При дворе их называли Алыми капюшонами. Они состояли в свите Королевы, и, как правило, в них попадали ведьмы с боевым даром. Волевые, принципиальные, но, как правило, очень доверчивые.

Синий — крепкий середняк, как говаривал мой отец о собственной свите. В ней состояли только Лазуриты. Дар у них был сильный, но и не выдающийся, что компенсировалось высоким интеллектом и гибкостью моральных принципов. О второй особенности синих ведьм он узнал только перед смертью, так что картотека на ведьм ещё пополняется.

Зелёный — слабые, но способные. Изумруды, верные и упрямые, но не имеющие достаточной глубины резерва для масштабных заклинаний. Зелёные ленты были их отличительным знаком в пределах Инквизиции.

Желтый — слабаки. Ведьмы, которых, какой бы дар у них ни был, использовали, как бесплатное топливо для более сильных ведьм или укрепления артефактов. Хитрые, изворотливые, лживые, но часто очень добрые. На доброте они и попадались.

Я выбрала изумруд, игнорируя зов алой магии.

Шепот ведьм стал сильнее, выше. Пронзительнее. Виски пекло болью, магией жгло грудь. Магия хотела выйти в ведьмачий круг и слиться потоками с наполненной ее сутью залой. Стать первой в круге танцующих ведьм, раскрыть дар, больше — вывернуть его наизнанку, в желании угодить зову. От ужаса у меня в глазах потемнело. Неужели заклинание не подействовало? Не может быть! Я была сильной ведьмой, одной из самых сильных даже среди Бэкфордов, что уж говорить об Инквизиции, которая гребла к себе кого попало.

— Вам дурно? — ласково спросил Эпарх.

Он не торопился поднимать меня с колен, словно моя коленопреклоненная поза тешила его самолюбие.

— Душно, — слабо сказала я.

— Второй раз падает в обморок, — небрежно отозвался Эйкен. — Слабачка, ваше Преосвященство. Зря вы созвали для неё полный круг, слабые ведьмы его дурно переносят.

Мне наконец дозволили подняться и голоса шепчущих ведьм стихли в моей голове. Я жадно осушила предложенный стакан воды и опёрлась на руку Эйкена. Слабое я создала заклинание. Слабое. Или настояла его мало. Я делала его не под себя, наивно полагая, что у меня впереди три месяца, за которые можно настоять сотню — тысячу — заклятий.

Но мир изменился. Я изменила события этой жизни и уже не могла слепо полагаться на свои воспоминания.

— Я проведу ее в гостевые покои, ваше Преосвященство, миледи стоит отдохнуть. Круг ведьм ее опустошил и…

— Нет, сын мой, — прервал Эйкена Эпарх. — Сначала поставим клеймо.

К горлу подошла новая волна тошноты. Снова? Клеймо в прошлой жизни стало началом моего конца. Стоит заклеймить ведьму, и Инквизиция найдёт ее на другом конце света. Ей не спрятаться, от неё будет фонить на несколько метров вперёд, как от факела в полной темноте.

— Я сестра ее Светлости, неужели клеймо так необходимо?

— Действительно, — безмятежно сказал Эйкен, — Зачем тратить магическую печать? Вы понимаете, отец мой?

Не знаю, как Эпарх, а я очень даже понимала. Живой мне из этих стен не выбраться.