Ведьма и ее волк

12.2 Нападение

— А взамен, значит, он пообещал вам свою дружбу, — задумчиво сказал Верд и совершенно беспардонно оправил выбившуюся из моей прически прядь. Его пальцы скользнули по щеке электрической искрой. — Простите, ваш локон э… Вы же понимаете…

Что понимаю? Я наконец взглянула на него, и с удивлением обнаружила, что Князь сделался бледным и каким-то растерянным. Сердце у меня окончательно сошло с ума.

— Да… конечно, — заикаясь от злости на саму себя, произнесла я. — Локон падает и мешает читать письмо, да ещё и ландо потряхивает на дороге…

— Да, — тут же с облегчением поддержал Верд. — Мешает. Закалывайте волосы понадёжнее, миледи. Тут вам война, а не бал с выездом на пикник, а этот ваш герцог совсем старый. Какая может быть дружба с такой развалиной?

— Зато неженат, — легкомысленно поддразнила я Князя.

— С графом Рени вы водите дружбу по той же причине? — неожиданно холодно уточнил тот, а я засмеялась:

— Само собой, Ваша Светлость.

Это была просто забавная шутка, пришедшаяся к слову. Способ поддержать добродушную атмосферу и свести серьезный разговор к несерьезному. Но Князь резко наклонился ко мне и крепко взял за плечи, и не было никакой возможности избежать его глаз, потемневших, как небо в бурю.

— В вашем положении, миледи, дружить надо с королями, а не с герцогами и графами.

***

Спустя две недели мы, наконец, добрались, до ставки, и я только что не взмолилась богу, в которого не верила. Все две недели Князь либо провел в моей карете, либо около, разминаясь верховой ездой и громко рассуждая о неравных браках. Около него пасся маркиз Фершек и излагал анекдотические принципы брака. Мол, бабе должно молчать, кланяться и подавать домашние туфли. Все остальное ей уметь не обязательно. Для всего остального есть секретарь, камердинер и любовница.

Я подозревая, что леди Брижен, телепавшаяся в своём обозе, прекрасно слышала его рассуждения. А Лиз, которой дозволялось сидеть со мной, подозревала, что именно для неё маркиз Фершек все это вещает. Но никто из нас не мог понять, зачем Князь это слушает. Да ещё и под окнами моей кареты. Мог бы отъехать из вежливости.

Впрочем, когда он садился ко мне в карету, становилось ещё хуже. Верд работал с бумагами, поэтому я либо придерживала ему карту, либо писала под диктовку на раскладном наколенном столике. Внимание он на меня обращал, только когда я ошибалась.

История с локоном забылась и стало ясно, что чем бы не было вызвано его смущение, но явно не расположением ко мне. Волки любят контролировать территорию, и я была частью ещё незахваченного пространства. Только и всего. В груди жгло от этой мысли, но я терпела. Ведь я знала все это с самого начала. Ещё с той жизни, в которой умерла. Я даже утешала себя тем, что лучше Князь, чем граф Мертон или пастор Льоро, которые так откровенно собирались меня убить. В присутствии Верда я хотя бы была жива.

Пока. Их отношения с Изабель ещё не поднялись на тот уровень, где можно попросить возлюбленного убить собственную сестру в качестве подарка на помолвку. Так что прямо сейчас Князь был единственной моей защитой.

В благодарность за это я иногда подкидывала ему хорошие идеи. Например, что каменный брилльский лес защищён гораздо лучше, чем думают сами сантарийцы, и на него можно положиться. А если он мне не верит, то проверить — легче легкого.

— Как? — тут же спрашивал Верд, забыв, что женщина должна молчать, кланяться и подавать тапки.