Ведьма и ее волк

12.3 Нападение

— Разведите костёр и оставьте на ночь без присмотра.

— Миледи любит погорячее? — спрашивал он с иронией, и я охотно посмеивалась с ним вместе.

— Лес погасит костёр, потому что лес умнее человека и не верит ему.

— Вы имеете в виду, что лес защищает себя сам и, если мы не станем ему мешать, то он невольно защитит и нас?

— Верно, Ваша Светлость, но потребуется соблюсти несколько условий.

— Каких?

На самом деле условие было всего одно — пролить немного моей кровушки, но об этом я под пытками не скажу. Стоит узнать об этом моему активному князюшке, как тот выжмет меня досуха.

— Вот доберёмся до леса, поведаю.

Верд мрачнел лицом, но не выпытывал.

Пару раз мимо проезжал Фершек, но видел в моей карете Верда вместо своей ненаглядной, тут же делался скучным и проезжал мимо. Графа Мертона я видела пару раз, когда выходила из кареты на привалах, что откровенно приводило меня в дурное расположение духа. Ко мне он не подходил, но рисовал глазами, что именно сделает со мной при первом удобном случае. Леди Брижен размещалась от меня на на три палатки вбок, поскольку имела слабый дар поисковика, и ее дергали на каждом привале. Так что прибиться к небогатому женскому обществу мне не светило, и я бродила в округе вместе с Лиз и охраной.

В один из таких привалов все и случилось. Мы ушли достаточно далеко от столицы, на пути все реже попадались не то что постоялые дворы, а даже примитивные деревеньки. Это был мой первый в жизни привал на свежем, так сказать, воздухе, и я с ужасом обнаружила, что хочу домой, мёрзну и боюсь шорохов и пауков. При моем анамнезе удивительного в этом ничего не было, но волки смотрели на меня с недоумением. Прочие леди в их присутствии отчаянно храбрились, а я кашляла и тряслась.

На этом привале, не выдержав собственного одеревеневшего от каретной тряски тела, я отошла к мелкому лесному озерцу, вопреки воплям собственной охраны. Лиз предложила, а я согласилась.

— Сплести вам веночек, миледи?

Я с сомнение оглядела траву, в которой копошилась живность, и хотела было отказаться, но Лиз смотрела с такой надеждой…

— Ладно, — сдалась я. — Плети.

Мордашка Лиз тут же просияла от радости, и та бросилась восхищаться лесной тишью, пением птиц и собирать мне венок из журавельника. Ну чисто котёнок, которого погладила хозяйка. Я даже улыбнулась. Это путешествие оказалось самым спокойным временем, что выпало на обе мои жизни. Рядом Верд — не мой, но рядом. Лиз — недоверчивая, опасная, но на моей стороне. У меня даже была охрана, которая впервые в жизни охраняла не всех от меня, а меня ото всех.

Я присела на поваленный осиновый ствол и перебирала лесные камни. Теранит от желудочной боли, растет в на старых пнях или во влажных расщелинах. Дартомот — горит он не так долго, как дорогой цаворит, зато стоит гроши и в любом лесу его навалом. Соколиная травка — камень, похожий на изумрудную соломку — вечно прячется среди мха и найти его непростая задача. А вот и лаводь виднеется среди звёзд незабудки, лаводь хорош при сердечной боли и тоске о друге…

Не знаю, в какой момент я почувствовала чужое присутствие. Сердце замерло от ужаса. Стараясь не подавать виду, я исподволь вскинула взгляд на полянку. Моя охрана так и стояла по краю озерной низины, лениво посмеиваясь и переговариваясь, Лиз бродила по ту сторону лесного прудика. Было так тихо. Никого не было, но…