Ведьма и ее волк

13.2 Круо

— Нападение люци, — заметила я философски.

— Но… зачем?

Хороший вопрос. Хотела бы я знать ответ на него. У меня не было ни единой точки соприкосновения с люци. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Какого беса они взялись меня прикончить, да ещё и сумели перетянуть на свою сторону Лиз — я не знала.

У меня были сто тысяч причин поговорить с леди Лаурой. Она была нужна мне, как воздух. Первоначально я не включила ее в свой план, но первоначально в моем плане не было ни дома Рени, ни дома Косто, ничего и никого. Зато те, кто был включён в мой план выпали из него, как незакреплённый детали пазла. У меня забрали Бретта, а Лиз, на которую я так рассчитывала, предала меня. Но почему? Раз за разом я прокручивала в голове казнь Лиз из прошлой жизни — ведьма, сказавшая инквизиции «нет» и потерявшая на плахе голову. Я доверилась ей, опираясь на этот непреложный факт. И проиграла. А если бы не Князь, я ещё бы и умерла.

Что изменилось в этой жизни, что Лиз, ненавидевшая инквизицию до смерти, предала меня — ее единственную защитницу? Кто вообще мог узнать, что Лиз ведьма? Она сутками сидела в моих покоях, штопая и перешивая платья, чиня покрывала или наводя ароматические свечи. Кроме меня и Бретта они и не разговаривала ни с кем. Разве что с конвоем. Да и то не при мне.

Голова разболелась у меня ещё сильнее и я со вздохом отодвинула почти нетронутую кашу.

— Прошу прощения, леди Брижен, мне хотелось бы немного вздремнуть. Сегодняшний день был сложным.

Леди Лаура выглядела испуганной и по-своему очень милой. Тут же засуетилась на пару со своей служанкой — сухонькой, но бойкой старушкой — отодвинула стол, приткнула поплотнее плед и разложила несколько согревающих амулетов вдоль резко спинки кровати.

— Конечно, спите, миледи. Спите и пусть ваш сон будет спокойным, как летняя речка…

Сон, как летняя река,

Тает и поёт.

Тают в небе облака.

Тает в сердце лёд.

Пусть приснится под луной

Сладкий поцелуй.

Будет вечно он с другой,

Спи да не ревнуй…

Колыбельная, которую написал пресловутый Людвиг. Легкомысленная и по-сантарийская жестокая песенка. На глаза у меня навернулись слёзы, но вместо того, чтобы заплакать, я вдруг уснула. И проснулась с первыми лучами солнца отдохнувшая, свежая и готовая к новому бою. Я ведь решила, что эта жизнь будет другой и сегодня утром я точно знала какой.

Даже если я умру, то с улыбкой, потому что мне не о чем будет жалеть.

Ванну мне пришлось принимать в кадке, да ещё и при помощи приставленной ко мне волчицы. Та без всяких сантиментов прошла в комнату даже не постучав, сняла с меня одеяло и металлическим голосом посоветовала мне начать утро с хорошей ванны.

Я оглядела знакомое, но давно забытое мной лицо и со вздохом встала. С ней было лучше не спорить.

— Называйте меня Уна, миз. Я буду приносить еду, смотреть за одеждой, камином и постелью, смогу причесать вас и принять ванну, — иронично определила она круг своих обязанностей.

В прошлой жизн мы не ладили. Жесткая, волевая, насмешливая, словно выточенная из горного камня, усыпанного магической лунной пылью. Рядом с Уной, я смотрелась чахлой оранжерейной розой, которую пересадили в степь. Она испытывала к Князю среднее арифметическое из любви, восхищения и преклонения, и никак не могла определиться. Ревновала его даже к гнедому тонконогому Герцогу, так что ее фокусы я не принимала на свой счёт. В той жизни я психовала, а сейчас даже не могла разозлиться. Предательство Лиз заморозило меня надолго.