Ведьма и ее волк

15.4 Арестантка

***

Еще там, на карнавале, он знал, что встретил свою погибель.

Она стояла в черном, как вдова, тонкая, бледная, в странной, нисколько не идущей ей полумаске, а за ее спиной бурлила карнавальная вакханалия. Это было так же странно, как встретить невесту в похоронном бюро или покойника на свадьбе. Она и праздник противоречили друг другу. Ей было тут не место.

Райнверд еще не видел ее лица и из-за алкоголя почти не чуял запаха, но хотел. Увидеть и почуять. Тело само шагнуло к ней, жадно выглядывая мягкий абрис лица, выкручивая волчье зрение на максимум. Он поспешно сграбастал ее руку, пока его не опередил Крис, и даже потащил обратно на карнавал, предварительно избавившись от беспокойных соратников.

Он так сильно хотел ее попробовать, что затащил в какой-то переулок и едва не взял, как уличную девку, у ближайшего забора.

Хотя кому он врет. Взял бы, да она не далась, сбежала. Райнверд едва не напился от радости, что успел ее вовремя пометить. Промедли он полминутки, и не найти бы ему этой девочки никогда. А он хотел найти, хотел увидеть ее глаза.

Встреча на балу была для него неожиданностью. А он-то весь город избегал волчьей рысью, в каждую канаву заглянул, каждую стену обнюхал и не нашел. Перекрестился даже. До дев ли ему, когда война, а Королева смотрит так, что хоть раздевайся и ложись.

Она была там, в своем монастырском платье под руку с каким-то хлыщом, и он наконец увидел какие у нее глаза. Как у старухи. Как от Райнверд шел волчий флер, от нее шла инакость. Впервые за много лет он не мог прочитать женщину. Тем более такую юную и безыскусную на вид, которая просто обязана была быть прозрачной, как слеза.

Где там. В девочке сидел такой тихий омут, что в нем все черти утонули. Он бы и сам утонул. С радостью. Да вот она не захотела.

В тот же вечер Райнверд напился повторно. Подумать только, его отвергла какая-то девица, низложенная принцесска с глазами раненой волчицы. Да и плевать ему на нее. Он просто немного поиграет с ней. Получит ее. Возьмет все, что может ему дать эта сложная девочка, а после вернет, осыпанную золотом и божьим даром, как делают все волки.

— Я думала вы предпочтете меня, — грустно сказала Королева, когда он буквально потребовал отдать ему принцессу лекаркой.

— Я просто вояка, Ваше Величество, а на войне лекарей не хватает.

— Мне сказывали, волки воруют моих девиц, а после не женятся на них, а возвращают в семью. Кого так отдают, а кого с даром, с ног до головы в парчу закутанных. Неужели и вы, Князь, грешны?

Королева перла, как целый волчий взвод, буквально вынуждая его принять правила игры. Сделать Анабель одной из таких девиц, словно ту, как куклу, можно взять поиграть на время, а после вернуть законной хозяйке. И он… согласился. По-другому Королева ее бы не отдала.

— Только верните в золоте и парче, как договаривались, — засмеялась Королева, подставляя лицо для поцелуя. — Она все-таки моя сестра.

Райнверд мерял шагами комнату, вспоминая и конспектируя их странные и даже толком не существующие отношения с Анабель.

Что он скажет, если она узнает о его уговоре с Королевой? Чем он оправдается? Тем что не сказал да? А он не сказал, промолчал. А раз промолчал, значит, согласился.

А теперь этот крест.

Самым страшным было то, что его крест был на нем. Тот же самый. А крест, снятый с Анабель, лежал в руке и от него еще фонило использованной нянькиной магией.

— Страшный дар тебе даю, внуче, — говорила нянька. Он тогда в бреду валялся, война за престол не обошлась без крови, а он хоть и был прямой наследник, но слабый и малолетний. — Ты, внуче, держи его как есть, на веревке, не переодевай на золото, и носи на груди у сердца. Как перестанет сердце стучать, крест и выручит. Только не передавай никому, я тебе одному плела, тебе одному свою жизнь в крест заговорила. Я старая, мне все равно умирать, а ты молодой, сильный, коли кто остановит твое сердце, вернись назад, обмани смерть, проживи две жизни заместо одной…