Ведьма и ее волк

17.3 Аяз

Аяз кивком обозначил боковую лесенку для прислуги, но едва я сделала шаг, передо мной выросла белая, почти бесплотная фигура.

Это был первый люци, которого я видела настолько близко в его первородной форме. Белые, почти прозрачные волосы, такие же бесцветные глаза, губы, брови, только темная одежда придавала фигуре некоторую материальность.

— Принцесса?

Фигура мягко двинулась мне навстречу, Аяз напрягся, слух уловил мягкий шелест кинжала, выскальзывающего из ножен.

Никогда за обе жизни со мной не разговаривали люци. Я их и не видела, хотя… Эйкен ведь был люци, просто я об этом не знала. На короткий миг мне отчаянно захотелось, чтобы такой люци была Изабель, это сняло бы с меня все обязательства перед родом, но нет. Мне ли, кровной ведьме, не слышать, как перекликается кровь в наших жилах?

Интуитивно я дернулась назад, но люци оказалась на удивление быстрой. Прыгнула вперед, хватая меня за руку, черты лица словно подернулись рябью, потекли, обретая цвет и материальностью и спустя секунду за руку меня держала моя собственная копия. Нежные губы изогнулись в торжествующей усмешке, а после люци удивленно вскрикнула и упала, свернувшись улиткой от боли. Над ней стоял Аяз с окровавленным кинжалом.

— Быстрее, — откровенно наплевав на этикет, он грубо схватил меня за руку и потащил на черную лестницу.

За нами семенила нянька.

Сердце у меня от дергалось от запоздалого ужаса, как полуживой заяц, насаженный на вертел. Вот так просто? Люци достаточно коснуться человека, чтобы перенять его внешность? Бог великий… Неудивительно, что ты уничтожаешь этот мир.

Мы почти добрались до выхода, когда я вырвала руку и бросилась обратно. Я должна была проверить, узнать наверняка!

Люци все еще лежала там, с расслабленным белым лицом, вернувшаяся в первородную полупрозрачную форму. Скорее кукла, чем человек. Содрогнувшись, взяла ее за руку и полоснула запястье, вслушиваясь в слабо форсящуюся магией кровь. Так я сидела на коленях у тонкого тела, пока Аяз не заставил меня встать, а после, едва меня пьяно шатнуло на спуске, и вовсе подхватил на руки.

Надеюсь, мои предки на небесах деликатно отвернулись от вопиющего нарушения этикета. А то я собиралась воспользоваться моментом и нарушить еще парочку правил. Слишком много в его случилось за одну ночь, слишком много мыслей толпилось в голове, но я никогда не забывала о конечной цели своего существования.

Привычно прикусила изнутри губу, чувствуя привкус крови, а после обхватила Аяза за плечи и почти силой поцеловала. Тот застыл, как вкопанный, прямо по центру лестницы, когда до выхода оставались считанные ступени.

— Что вы сделали, миледи? — прошипел почти по-кошачьи.

В голове у меня мутилось от изрядной потери магии и крови, так что я почти нежно похлопала его по щеке. Вряд ли он поверит, что поцелуй вызван его привлекательностью.

— Скоро узнаете, — сказала вяло. А когда он уставился на меня горящими от гнева глазами, утешающе добавила: — Ничего особо страшного не сделала, Сантария держит слово.

Аяз, надо думать, нисколько мне не поверил, лицо исказила гневная усмешка.

— Раз так, моя милая находчивая невеста, то и я воспользуюсь случаем.

Он впился поцелуем в мой рот, и я послушно обмякла, пережидая нападение. Всего-то и надо, что потерпеть минутку-другую. Даром, что Аяз был красив, но ни его поцелуй, ни его прикосновения не принесли мне ни толики удовольствия.