Ведьма и ее волк

18.1 Возвращение

Кто бы мог подумать, что я настолько крепкая леди? Уж точно не я. И не нянька. Та с рождения причисляла меня к какой-либо ботанической разновидности, вроде ландыша, или мелким грызунам — белкам или хомякам. В любом случае, когда я пришла в себя в глухой каменной кишке, работавшей подземным проходом замка, пришлось смириться, что меня недооценивали.

Кое-как, цепляясь за камни, я заползла вверх и с удивлением обнаружила, насколько здесь многолюдно. Леди Брижен, маркиз Фершек, няня и Аяз, сваленный кулем около стены, а также три тонконогие изящные лошадки.

Ко мне тут же бросилась Лаура:

— Миледи Бэкфорд, вы пришли в себя! Бог мой, вы не представляете, что здесь творится… Но это после, все после, сначала вы должны сказать, что делать с Мертоном и глупышкой Мэрил? Я пока заперла покои, но, возможно, я поступила неверно? Возможно, им лучше сбежать?. Я имею в виду «сбежать».

С трудом подняв ослабевшую руку я утешающе тронула Лауру за плечо.

Фершек коротко поклонился мне и присел около на одно колено:

— Простите, миледи Бэкфорд, я поправлю, потерпите немного.

Он ловко подвернул испачканный подол моей и без того опозоренной ночнушки и ловко зашнуровал сначала одну туфельку, а после вторую, а после так незаметно и крепко закрепил на мне плащ, что я даже выглядеть стала прилично.

— Благодарю, маркиз, — я даже растерялась.

Фершеки испокон веков имели такой силы обаяние, что умудрялись выживать при любой власти. Они поддерживали моего отца, однако, после его смерти, никого из них не казнили, только аннексировали южные наделы, кормившие весь их маркизат. Впрочем, они и при дворе неплохо устроились. Вот и я, поддавшись их харизме, не могла сердиться на такого обаяшку.

Я перевела на Лауру, а после не сдержалась и крепко обняла ее. Возможно, она самый первый человек, который поддержал меня, возможно, она мой первый настоящий друг, после Эйрена, утонувшего в двенадцать.

— Мертона и Мэрил не трогай, с ними разберется Князь.

— Не опасно ли оставлять их на Князя? — прямо спросила Лаура. — Он может закрыть глаза на случившееся и принять сторону Королевы.

Лаура отстранилась и с тревогой оглядела меня, после кивнула Фершеку, который как раз закрепил Аяза на лошади и взялся проверять подпруги. Теперь оба смотрели на меня, словно на святую деву, которая задолжала им откровение. И когда они успели так тесно спеться?

— Князь на это не пойдет, — объясняю как можно мягче. — Никогда. Просто поверь мне, я знаю, где находится предел волчьей терпимости.

Верд ценит в союзниках надежность и честность, Верд выкидывает из своей жизни тех, кто таскает его руками каштаны из огня, это аксиома. Когда он придет в себя, то начнет разбираться, что случилось, найдет раненую Уну, Мертона и Мэрил. И ту убитую люци, которая так и умерла в процессе смены облика. И он определенно разозлится.

Нет, хуже, он будет в ярости. Ибо Виргия его кровь и боль, его счастье и одновременно вечный груз ответственности. Ни одна любовь на земле не стоит Виргии. Даже если это королевская любовь.