Ведьма и ее волк

19.3 Возвращение. Часть 2

— Лекаря! — заорал он застывшим волкам, и те знакомой рысью бросились выполнять приказания. — Замок обыскать, обыскать комнаты Мертона и той девчонки, считать магическое вмешательство, наполнители с магией несите!

Он побоялся поднять ее на руки, и просто прикрыл одеялом. Он еще помнил, как быстро стынет тело при потере крови, но лекарь велел отнести ее в теплые покои.

Уну погрузили на короткие, сооруженные на скорую руку носилки, и перенесли в смежную с его покоями комнату. Лекарь обтер покрытую кровавой пленкой голову, а после аккуратно обрил Уне висок, и долго лез к ней с магической лупой.

— Нет смысла беречься, Ваша Светлость, — сказал он с удивлением. — Я, знаете, плохо видеть стал, потому что висок проломлен, а стражница ваша жива. Идеальный пульс, пусть и тихий, и сердце, как часы. Вы в бога верите?

Князь заторможено пожал плечами. Вообще-то нет, но когда встретил Бель, то поверил.

— Видите ли… — лекарь картинно взялся протирать стекла очков. — Иначе, как божьим чудом случившееся назвать нельзя. Разве что кровь…

— Что кровь?

— На губах, видите? На губах кровь есть, а внутреннего кровотечения нет.

Перед глазами на миг мелькнуло белое лицо, раскрашенное красными бусинами крови, холодные глаза, короткий, какой-то бескомпромиссный разрез на запястье. Кровь Бэкфордов, полная таинственной магии. С чего он вообще взял, что Бэкфорды, семь веков подряд удерживающие трон и Сантарию, всего лишь обычные ведьмы? Такие, как Королева или Эпарх.

— Это не кровь Уны, — сказал он зло.

Это ее кровь. Кровь женщины, которая шутя вошла в его жизнь и стала всем — клятвой, кармой, сокровищем, что не дается в руки. Которая лгала ему от первого до последнего слова. Которая отдала ему кровь, хотя умирала от магического истощения. Возможно, все это — выжившая Уна, люци, он сам — лишь часть ее спектакля.

Князь тряхнул головой, отгоняя морок.

Нет, она не лгала. Ее поцелуй не лгал. Волк чуял ее искренность, как едва слышный запах снегоцвета на склонах Виргии.

Отдав последние распоряжения, Князь уже собирался уходить, когда почувствовал, как что-то невесомо цапнуло его за рукав. Он даже не сразу понял, что это Уна, настолько слабой была ее рука.

— Ваша… Ваша Свет…

Она закашлялась, и он тут же опустился на колени около ее кровати. Он дал слово ее отцу, что Уна вернется целой и невредимой, и слово не сдержал.

— Молчи, тебе нельзя говорить, — в глубине души он стыдиться своего своей холодной, рожденной для политических и военных игр натуры.

Потому что хочет, чтобы она говорила. Хочет вытрясти из больного хрупкого тела секреты последних часов битвы с люци и узнать. Наконец, узнать.

— Я должна, — Уна снова закашлялась и тут же с хрипом продолжила. — Она помогла мне, миледи… Миледи Бэкфорд дала мне кровь, иначе бы я умерла. Нужно… спрятать ее, они собираются ее убить. Мертон и та, другая… забыла имя…

Он нежно держал ее ослабевшие пальцы, но ум холодно и цепко шел по последним событиям, оценивая их с совершенно иной точки зрения. Миледи, легко и безрассудно отданная в сопровождение Королевой, словно была не человеком, а вещью, ловушка для волков, так удачно активированная в разгар битвы, даже нападение люци казалось спланированным.

Именно. Спланированным.