Ведьма и ее волк

19.5 Возвращение. Часть 2

Мог ли он…

Ульрих мог. Ульрих виделся с Королевой задолго до его собственной первой встречи.

Хитроватый и неказистый, словно вытесанный из мореного дуба, с вечным прищуром, дававшим дополнительный десяток лет к имеющимся, обманчиво-циничный, фанатично преданный Виргии и одинокому мальчику в тяжелой княжеской короне.

Несомненно, Ульрих действовал в интересах Виргии, но действовал… по-волчьи. Даже если он поставил ловушку и впустил люци, он ни бельмеса не знал о сути ловушки, как не знал о планах Мертона и этой девицы. Как там ее…

Его решение напасть на Бель было спонтанным.

Старый Ульрих буквально вынудил его сделать выбор между собой и Бель.

— Не казни себя, — тихо сказал Крис. — Ульрих вовсе не собирался убивать миледи, он казнил себя твоими руками. Он всегда считал благо страны превыше блага человека, но еще он считал, что предателю место на плахе.

Позади них шагал Андрес и сосредоточенно сопел. Ему не было дозволено обращаться на ты, хотя последние полгода они сближались с пугающей скоростью. День, когда Андрес войдет в его ближний круг был близок, но Князь все еще избегал его советов вне военного поприща.

С усилием мотнув головой, он прогнал мысли об Ульрихе и Андресе. Последний бой оказался невольной проверкой на верность. И… о Бель он тоже не будет думать. Не сейчас.

— Здесь, — Крис остановился у неприметной двери, за которой начиналась крутая, вырубленная в каменном массиве лестница.

Так вот где заперли Мертона и ту девчонку.

Князь рывком открыл дверь. Мертон и полуобморочная от ужаса девица в лиловом платье сидели примотанные к креслам. Причем Мертон выглядел еще хуже девчонки — белый, как простыня, в поту, с трясущимися губами. Накатило омерзение.

Политика всегда была грязной работой.

— Поболтаем?

Сила, щедро возвращенная его хрупкой миледи, кипела в жилах, пела от дурной, сладкой жажды мести. Верд рывком придвинул стол, стоявший поодаль, частично оперевшись бедрами на столешницу прямо под носом Мертона. Он был выше на голову, даже когда сантарийский петух цеплял каблуки, как девица. А теперь, когда тот сидел и трясся наподобие одинокой осинки, полностью над ним доминировал.

— Княже, может, давая я его, — Крис сочувственно полоснул ребром ладони по горлу. — допрошу. Ярость делу не помощник.

Мерзкий объемистый Мертон затрепетал, как девственница в логове пиратов. Верд осклабился, добавляя в атмосферу колорита, краем глаза заметив, как обмякла несчастная девочка, попавшая в политическую мясорубку. На злодейку она была похоже с той же достоверностью, с которой Мертон походил на отважного рыцаря.

— Я в порядке, — коротко бросил Крису.

— Стол был привинчен.

Андрес одобрительно что-то промычал. Что-то про стол и про Мертона, которому недолго осталось в такой-то позе.

Верд вдруг с удивлением обнаружил, что вздернул сученыша вверх, и веревки впились тому в пухлые плечики и шею. Мертон распахнул рот, словно силясь откусить кусок воздуха, побагровел вроде кровяной колбасы, а теперь и синеть взялся. Пришлось отпустить.

— Говори, — голос стал скрипучим, как несказанная дверная петля.

И Мертон заговорил.