Ведьма и ее волк

21.2 Имя

А после Грок пригнал трех крестьянок на помощь, чтобы вымыли спальни, и приготовили еды и ванну для меня и няньки.

С неожиданно проснувшейся брезгливостью, подняла платье, аккуратно ступая вдоль разбитых ступеней. Поморщилась от запаха плесени, затхлости и гниющего дерева. В замке, при всем сложности наших с Князем отношений, у меня всегда была чистая постель, горячая ванна, тепло и еда. Аяз же не позаботился даже о временном ночлеге, словно вез дворовую девку.

Я очень надеялась, что он до утра не очнется, иначе скандала не миновать.

— Сюда… иясса, — Грок провел нас на второй этаж, где успели приготовить пару комнат.

Обращение мне не понравилось. Меня стали называть ияссой, словно одну из птиц, что поневоле налагало на меня несколько малоприятных обязательств. Подчинение старшему мужчине из группы, запрет садиться без разрешения, не притрагиваться к еде, пока не дозволит старший, соблюдать чистоту общения. Проще говоря, у ияссы в путешествии нет права голоса. За нее говорят мужчины семьи или старшие ияссы.

— Прошу, обращайтесь ко мне, как к леди Бэкфорд, — робко улыбнулась. — Отношение, как к ияссе, мне не привычно.

— В дальнейшем, вы станете ияссой бюша, вам должно привыкать к великому статусу.

Я с подозрением взглянула на Грока. Может, он бредит? Промок под сантарийским ливнем и воспалился. Довольно забавно заявлять о великом положении девице, у которой под плащом ночное платье, да и то грязное и промокшее.

Нянька было дернулась вмешаться, но я подняла руку, останавливая ее.

— Принц Аяз пока не бюш, а, стало быть, и я пока не иясса, — сказала мягко, но твердо.

Грок полоснул меня яростным взглядом, но сдержался. Я была ценным трофеем в маленькой скрытой войне наших стран, спрятанной за танцем вееров, двусмысленных улыбок, подарков спорного значения. Даже пешка способна пошатнуть равновесие, а я целый ферзь, пусть и сброшенный с доски.

Временно. Временно сброшенный, напомнила я себе и тихо засмеялась. Спина Грока, поднимающегося на ступень впереди, закаменела. Мы с нянькой переглянулись. На миг в голове мелькнула мысль, что мы обе потихоньку превращаемся в чудовищ, но тут же погасла.

Ибо что может победить чудовище, как не другое чудовище?

У комнаты остановилась и несмело потянула Грока за пуговицу на рукаве. Для птиц это было не самым сильным женским преступлением. Вот если бы коснулась перчатки или ворота, или живота, или, не дай бог, голой кожи, положение мое сделалось бы плачевно.

— Прошу вас, проверьте наши покои. С некоторых пор мне дурно спиться на новом месте.

Судя по брошенному на меня взгляду, Грок счел меня блаженной, но послушно распахнул дверь к комнатушку и шагнул первым.

— Нянюшка, — тут же попросила я сахарным голосом, — Спустись с достойными ияссами к кухне и приготовь мне немного горячего вина и распорядись ванной.

Я прямо спиной почуяла, как ияссы заухмылялись, что полностью подтверждало мою версию о происходящем. А после танцующей походкой прошла за Гроком и притворила дверь.

Тот мгновенно напрягся, что, впрочем, тоже полностью вписывалось в мои догадки, и не стала откладывать на потом то, что собиралась совершить.

Грок был умен. Если дать ему лишний час на размышление, он очень быстро поймет, почему Аяз так долго лежит в обмороке, а я не тороплюсь примерять новый птичий статус.

С силой надавила пальцем на одну из острых, неполированных досок кровати и почти искренне вскрикнула.

Грок резко развернулся ко мне:

— Что?

— Вот, — беспомощно всхлипнув, протянула ему руку, по которой уже потекла кровь. — Занозу посадила.