Ведьма и ее волк

21.3 Имя

Настроение было лучше некуда, хотя от холода, грязи и одновременно нервного возбуждения меня несильно потряхивало. Да и слезы были искренние.

Грок предсказуемо перехватил меня за запястье и подтащил к подсвечнику, пытаясь разглядеть занозу. Миледи Бэкфорд он не посмел бы взять за руку, но я для него была чем-то вроде куска мяса на прилавке, к тому же не первой свежести и по завышенной цене.

Меня накрыло невидимым бешенством, и я ловко мазнула его окровавленным пальцем по губам, а едва он автоматически провел языком, быстро проговорила:

— В мои дела не суй свой нос, и будь послушен, словно пес.

Грок запоздало отшатнулся, но было поздно. Капли хватит на несколько дней, а дальше я просто заставлю его выпить еще.

Впрочем… Почему заставлю? Попрошу! Он больше мне не откажется, не так ли?

Грока шатнуло, и он буквально опрокинулся на грубо сколоченное кресло:

— Что ты сделала, ведьма?

И тут же застонал от боли, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Ну я же сказала, не суй в мои дела свой птичий нос, — пожурила я корчившегося от боли мужчину.

Серьезно, это не настолько больно. Я пару раз нарушала собственные приказы в прошлой жизни, пытаясь выбраться из темницы, но пытки все равно были намного больнее.

Этот иясс был умен, осторожен и занимал далеко не последнее место в иерархии птиц, о чем говорили нашивки на его плаще. А также неплохо знал традиции Сантарии и… знал меня. Пусть и всего лишь по донесениям.

Представляю, что ему наговорили. Слабовольная девица под каблуком старшей сестры, которой послушно отдавала страну, трон и самоуважение. Живет в какой-то дыре, питаясь с огорода, подобно крестьянке, штопает платья, а при слове «корона» начинает захлебываться слезами.

То ли дело, Грок. Единственный их всей кучки этих легкомысленных отчаянных ияссов представляющий реальную власть.

— Говори, — приказала жестко, когда мужчина обмяк на кресле. — Рассказывай без утайки, о чем просил тебя истинный бюш птиц.

Несколько секунд Грок шумно дышал, намертво сцепив зубы, но кровный приказ оказался сильнее, и он заговорил.

Истинный бюш Вазга положил свой черный лукавый глаз на Сантарию, когда меня и на свете не было. Зато была высокомерная честолюбивая супруга иясса Фарада, от которой родился наследный принц Аяз. Наша детская помолвка была крепким и счастливым союзом двух стран до смерти отца и появления моей сестры.

Но появление моей сестрицы изменило расклад сил. Перед Вазгой встал выбор подтвердить мою помолвку с принцем и ввязаться в затяжную, возможно, кровопролитную войну или затаится, отступить на шаг, оценивая расстановку сил на шахматной доске. Судьба низвергла бывшую принцессу Бэкфорд до пешки, но странным образом оставила ее в живых. Вазга сбросил меня со счетов, но краем глаза еще прослеживал нить мой жизни.

К тому моменту прекрасна Фарада давно умерла не то от яда, не от кинжала, и хитроумный Вазга под благовидным предлогом возвел в ранг своей ияссы чужеродную юную девочку из племени Пустынных славок и прижил с ней трех детей. Их старшему сыну недавно исполнилось двенадцать.

Красавец Аяз, мечта все птичек от семи до семидесяти, стал лишним в своей семье. Вазго, даром что сокол, волком начал косится на старшего сына, забравшего титул наследника у младшего — ладного и ловкого, рожденного от любимой жены.