Ведьма и ее волк

22.1 Имя. Часть 2

Едва за ияссами закрылась дверь, повернулась к няне.

— Ты чем их напугала, нянюшка? — с трудом заставила себя подняться и стянуть мокрую сорочку.

Няньку тут же взялась помогать, и спустя пару минут мы справились в две руки.

— Этих оболтусов и пугать не нужно, сами от каждой тени шарахаются, — пренебрежительно заметила нянька и тут же запричитала, перебирая мои волосы: — Ох ты моя детонька, не волосья, а сосульки, в трех водах мыть надоть…

Она завозилась в собранных по всей деревне флаконах, и в комнате запахло ромашкой и липой. Если получу корону, вернусь и отблагодарю жителей. Не выдержала, рассмеялась, и нянюшка тут же затеребила меня, как куклу, замучила расспросами. Но нельзя рассказывать о таком няньке, иначе получу нагоняй. Няня скажет, говорить надо не если, а когда. Больше уверенности, ты правое дело делаешь.

Да вот только от моего правого дела остаются кровавые дорожки. Сколько волков погибло сегодня? Сколько сантарийских солдат, которых Изабель сочла допустимой потерей? Если я пойду дальше, это будут не последние смерти.

А если остановлюсь, умру только я?

Няня надавила мне на плечи, заставляя погрузиться в ванну почти до подбородка и резко ответила:

— Погибнет вся Сантария. Если люци пробрались на самую верхушку, скоро начнут гнить и корни.

— Просила же не лазить в мою голову, — напомнила устало.

— Думаешь громко, — хмуро буркнула нянька. Помолчала и сварливо напомнила: — Что, даже не упрекнешь?

— В чем? — спросила бесцветно. — Что не прочла мысли той стервозы-отравительницы с компотом?

Нянька ощутимо дернула меня за волосы:

— Какой, господи Боже, отравительницы? Я прочла мысли всех при дворе, ну или почти всех. Сама знаешь, есть люди, рожденные с природной защитой, как правило, подавленные ведьмы и ведьмаки…

— Или люци, — добавила тихо. — Такие, как Эйкен, как эта девица с отваром. Или с компотом? Я забывать стала.

Вода медленно остывала, мыльная пена оседала на волосах, делая их темными и тяжелыми, но никто из нас не двигался.

— Ты должна объяснить мне, что происходит, но не сейчас. Ты помнишь материнское правило?

Мамино правило, да? Быть женщиной, значит, быть красивой от рождения и до самой смерти, говорила мама.

Раньше я его не понимала, пренебрегала ее словами. Я была ребенком, к тому же прелестным, тем более, что мою красоту обеспечивала армия фрейлин. Но мама всегда находила, что в нас с сестрами улучшить и поправить.

Однажды моя старшая сестра заблудилась в старой части дворцового парка, куда и стража не заглядывала. Ее искали всем дворцом, даже мамин брат с отъездом задержался, и скакал по зарослям не хуже юных пажей.

Сестра нашлась под утро. В грязном и разорванном платье, исцарапанная и отчаянная, она с достоинством выдержала крики, расспросы и слезы нянек. Ее покусали щенята лисы, но она терпела, пока ее ругали, и расплакалась, только когда все разошлись. Тогда мама сказала, что она очень красивая. Нас со второй сестрой это искренне возмутило. Нас-то еще с утра трясли за бантики на лифе, которые цветом не удались.

И как глубоко я понимала это глупое, кокетливое на первый взгляд правило сейчас.

Дорогие читатели, прошу прощения за задержку ) Окончание другой книги выбило меня из колеи (в хорошем смысле). Теперь вот никак не отосплюсь ))