Ведьма и ее волк

24.3 Кукла

— Чего ж тебе в городе не сиделось? — буркнула нянька, выбираясь следом.

После, тяжело качнувшись, осела на старую лавку около веселенького заборчика, резного и окрашенного в бодрящий зеленый цвет.

— Так ведь с теткой посытнее жить будет, она добрая, куском не попрекает. Мы бы дольше остались, но мамка, покуда жива была, завещала мне мастерство освоить. Отец хоть и пьет, но за обучение платит, а меня с августа кружевница ждет. Старая Марта взяла меня к себе! Коли обучусь, буду семью кормить.

С невольным уважением глянула на малышку. Надо же, ей на вид лет тринадцать, а она уже знает, как построить свою жизнь. Мне почти двое больше, но о своей жизни я понимаю куда меньше. Вроде собрала немало козырных карт в карманах, но все они пригодятся лишь в ту секунду, когда я ими воспользуюсь. Лежа без дела, они не принесут мне пользы.

— Как тебя зовут-то, мастерица? — спросила девочку.

— Долли я, — откликнулась та охотно. — Мамка назвала. Отец сказывал, я в детстве чисто куколка была, вот и назвали.

Несколько секунд остановившимся взглядом смотрела на девочку, доверчиво глядящую в ответ. Мир покачнулся на миг перед глазами, и сделался пустым. Так просто! С самого начала все было так просто.

Вот к чему Бретт затеял разговор про имена. Девочку с именем Доротея обычно называют Дорой в дворянских кругах, но у горожан принято сокращение Долли. Долли — значит, куколка.

Кукла.

Не выдержав, я искренне расхохоталась. Боже, а ведь Бретт был прав. Мы необычайно наивны в своей слепоте.

Вот спроси меня, сколько осталось народу в моем поместье в Исте, и я искренне скажу, что никого. Я, высокомерная сука, не посчитаю ни кухарку, ни горничных, ни садовника, ни двух рабочих. Вот и раздумывая нам именем Доротея, мне не пришло в голову сократить ее, как Долли. При дворе нет ни единой Долли.

Ни единой Долли среди знати.

Но среди обслуги… Среди обслуги может оказаться множество Долли. А ведь моя сестра, прыгая на подмостках, наверняка знала добрый десяток таких Долли. Что, если одна из них чудесная ведьма, держащая в руках судьбу моего королевства?

Очнувшись, по-деревенски откинулась спиной на заборчик и не сразу поняла, что вокруг стоит кристальная тишина.

Ияссы, не успев зайти в дом, смотрели на меня, как зачарованные. Аяз застыл каменным изваянием около разросшегося и давно отцветшего жасмина.

— Что? — спросила хмуро.

— Ты очень красивая, когда смеешься, — голос у Аяза звучал странно и словно бы изумленно. — Раньше ты не смеялась, и… Смейся чаще.

Растерянно улыбнувшись, пожала плечами. После встала, незаметно расправив платье и жестом пригласила ияссов в дом.

То ли после нянюшкиного дара, то еще почему, но шли они вяло и на меня смотрели, не отрываясь. Можно подумать, у меня выросли рога. Но их странности занимали меня недолго. Мысли постепенно сместились на поиск загадочной Долли.

Получается среди знати Куклу не найти. Но кто? Прислуги во дворце много. Как вызнать их имена, не вызывая подозрений?

Взгляд невольно сместился на малышку Долли. Милая, симпатичная, спокойная и совершенно неподозрительная девочка из горожан, которую я доблестно спасла перед воротами города.

Детский ум идеально устроен. Села в карету к красивой леди, а через сколько-то там минут очутилась в стенах города. А уж как очутилась, да что произошло, ее совсем не занимает.

Несколько секунд я колебалась. Остатки доброй души боролись во мне с расчетом, но с блеском проигрывали.

— К чему тебе учиться сейчас? — спросила с улыбкой. — Ты совсем юная. Иди ко мне служанкой, буду платить золотой в месяц, а как подрастешь насобираешь на приданое. Кто знает, может, тогда тебя возьмет на обучение лучшая мастерица в городе.

Мне было стыдно.

Бретт мертв, Лиз свихнулась. Изабель ведь и до этой девочки доберется. Если, конечно, я не доберусь до Изабель раньше.

Если люци напали на город раньше, значит, Изабель — точнее, тот, кто стоит за ней — вынужден ускорить события. Я что-то необратимо изменила в хронологии событий трехлетней давности.

Стало быть, пора и мне ускориться.

Несколько минут сосредоточенно раздумывала, как поступить, пока не поняла, что даже на одну ночь остаться в этом доме не выйдет. Будет слишком много вопросов.

— Няня, останься здесь, присмотри за двумя малышами, а Долли поедет со мной.

Теперь, когда Изабель все вспомнила, няня находится под ударом. Скорее всего, ее уберут просто, чтобы деморализовать меня.

— Как я тебя одну пущу? — спокойно уточнила няня, неспешно исследую шкапчики и полки. — Надо же, и соль есть. Сколько ж лет стоит?

Глаза она старательно отводила. Ияссы сбились вороньей стаей и вели себя на редкость смирно, только водили влажными овечими глазами от меня к няньке и обратно.

— Вернешься, долго не проживешь, — сказала философски.

Нянька посмурнела, но промолчала. Знала, что я права.

— Этих возьми, — кивнула на птиц. — Оболтусы и дураки, но за их спинами стоит их род, их кровь. Как подопрет, сама встанешь за их спины.

Я только что не застонала. Умеет нянька выбирать слова.

— Эй, нянюшка, полегче, — засмеялся один из ияссов.

Тот, что покрепче других желудком. Вслед за ним осторожно рассмеялись и остальные. Мрачными остались только Грок и Аяз. Похоже, они единственный понимали, что игра пойдет по-крупному, и теперь неизвестно, кто выиграет, а кто проиграет.

Им хотелось получить гарант сотрудничества с Сантарией, но совсем не хотелось рисковать собственной шкурой. Впрочем, Аяз в таком положении, что уж лучше я и люци, чем счастливая семья, в которой ему не место.

— Тут и сервиз сохранился. Ишь какой зеленый, как трава.

— Малахитовый, — автоматически поправил Аяз.

Мы с няней дружно отвернулись, стараясь подавить усмешку. Серьезно, она таких сервизов повидала больше, чем мой папенька. И добрая половина из них ей же и принадлежала. Няня вообще очень ценила комфорт и роскошь, пока династия была в силе.