Ведьма и ее волк

25.3 Сестры

Перед нами распахивались двери, пустел коридор, исчезала прислуга, словно я одним своим присутствием стерилизовала помещение.

Когда мы прошли любимую мамину розовую гостиную, выстроенную полукругом, я с немым изумлением поняла, что нас ведут в тронный зал. Похоже, сестра решила зайти с козырей.

Мягко вложив пальцы в руку Аяза, потянула его на себя, вынуждая склониться.

— Не представляйся первым, — шепнула на грани слышимости. — Жди, когда Изабель выложит все карты.

— Как я пойму, что пора? — тут же зашипел он в ответ.

Лазуриты вокруг нас засуетились, я почти физически ощутила, как включили дар, но теперь это не имело значения. Мы с Аязом уже обменялись опасениями.

— Ты поймешь, — сказала уже громче. — А пока дозволь говорить мне.

Громоздкие двери, которые открывали в четыре руки и включив дар, настолько тяжелыми они были, разошлись. Я примерно понимала, что увижу, но вот птицы были потрясены. Кажется, до этого момента они не понимали в какую игру ввязались. Разве что Грок и Аяз. А вот юные, залюбленные до рвоты баловни судьбы струхнули не на шутку.

Тронный зал впечатлял размерами, раскатистым эхом, идущим от наших шагов, делающим любой шорох постыдным и громогласным. Мраморная коварная утроба зала прятала в себе ловушки, артефакты, старинную кровь, влитую в стены поколениями Бэкфордов. В колоннах стояли древние зачарованные рыцари, ждущие, когда их призовут. Светильники здесь горели жарче, а магия наоборот затухала, признавая подавляющую силу крови королей Сантарии.

Я проходила мимо знакомых с детства портретов, мимо придворных, вставших двойной линией вдоль колонн. Взгляды слетались ко мне жгучими пчелками. Примеривались. Ранили.

Но среди них были представители домов Хершей и Вудвигов, Косто. Графы Рени и Брижен, и герцог Сатклиф, автоматически сбились в группу. Рядом каменным изваянием застыла графиня Ар-Севех.

Раньше Изабелла избегала собирать глав семейств массово, предпочитая окружать себя сребролюбивыми щеголями и льстецами, влюбленными юнцами и восхищенными юными леди, стараясь невидимо проникнуть в старую знать через молодое поколение. Но затаившиеся дворяне упорно занимали нейтральную сторону и ждали.

Теперь, поумнев, я знала, чего они ждали. Когда я вырасту и заявлю права на трон, и в этой зале они послушно собрались не только из-за осадного положения, но и для окончательного решения. Ведь до этого дня я была верна сестре, как пес, и слепа, как новорожденная мышь.

Изабель восседала на троне, подобно древней богине, сотканной из белого атласа и солнечного золота плаща. Корона крепко сидела на красивой головке. Ее взгляд неподвижно застыл на моем лице, но Изабель не сделала ни единого усилия, чтобы приветствовать меня. Конечно, в театральщине я ей изрядно проигрывала, но… Все можно обернуть себе на пользу. И красоту, и шелк, и золотой плащ, и даже корону.

В полном безмолвии мы дошагали до трона.

— Приветствую Королеву, — присела в неглубоком реверансе, остановившись за четыре каменных квадрата до ступеней, как того требовал этикет.

Птицы нестройно вторили мне, склоняясь в поклонах. Таких же неглубоких. Южные мужики не особенно уважали новоявленную Королеву, хоть и не лезли в распри соседей.

— И я рада видеть тебя, принцесса Аннабель.

Изабелла, наконец, поднялась с трона и неспешно спустилась ко мне. За ней следом тут же сдвинулся шумовой фон, в котором участвовала монументальная Мэдхен, десяток фрейлин и их сопровождающих, и парочка графинь, купленных сестрицей с потрохами за пару наделов и чинов для их мужей.

— Прошу вас, не рискуйте собой, Ваше Величество, — довольно громко запричитала одна из них. — Кто знает, что она задумала…

Сказочная прелесть эта графиня.

— Перестань, — тут же нежно зажурчала Изабелла. — Она моя сестра, и никогда не причинит мне вреда.

К сожалению, спектакль пропал всуе, поскольку зал был полон опытных царедворцев, которые пережили не одно поколение Королей и знали недорогую цену словесному шуму.

— И что же я задумала? — спросила ласково и погромче.

Все равно же все слышали. А мне нужен прецедент. И эта графиня были ничуть не хуже любой другой клуши, приближенной за язык, но не за ум.

— Вы полагаете, что я собираюсь убить собственную сестру, леди…

— Баязе, — оскорбленно вскинула голову графиня. — Мы из восточного Хатленда.

В Хатленде выращивали редис и картофель, а виноград там не вызревал, что породило бесчисленное количество оскорбительных шуток про хатлендцев, подводивших репутацию Сантарии, царицы вин.

— У вас славный редис, — рассеянно похвалила я старушку. — Но, позвольте, что вы имели в виду? Неужто я настолько опасна, что меня сопровождают два десятка Лазуритов и семеро Алых плащей?

Графиня Баязе залилась румянцем, который на и без того темных от старости щеках смотрелся свекольным. Из толпы присутствующих раздалась пара смешков. Шутки про хатлендцев неизменно пользовались популярностью. Честно говоря, Изабелла глупо поступила, приблизив к себе носительницу веселой репутации.

— Ах, Бель, перестань, — Изабелла вступила в игру, переключая на себя внимание. — Она не хотела ничего дурного, просто настали неспокойные дни, как видишь. Люци проникли на территорию страны и осадили Генс. Я рада видеть тебя, но все еще не понимаю, что произошло. Ты ведь должна быть лекарем в княжеских войсках.

Впервые за долгие пятнадцать лет я увидела в ее глазах что-то отдаленно похожее на страх. Еще не страх, но тень страха.

Что же делает Изабеллу настолько уверенной в себе?

Впрочем, мне достаточно и отголоска того ужаса, что когда-то испытывала я сама, слыша, как поворачивается ключ в моей камере.

И пока я обдумывала ответ, из тени трона выступил Эпарх, а за ним следом потянулся первый круг ведьм, наделенных завораживающей магией.