Ведьма и ее волк

26.1 Волчье яблоко

От напряжения сжала руку Аязу с такой силой, что оставленный на моем запястье княжий браслет с рыбками впился ему в ладонь.

Все шло лучше, чем я ожидала.

Уже был в моей жизни тронный зал, были главы дворянских родов, смотрящих на меня со смесью священного ужаса, стыда и горечи. Им было стыдно, что когда-то они предали меня, но они были возмущены тем, что я предала их. Пустить люци в Сантарию значило предать свою землю, свой народ. Поэтому когда Изабелла взяла на себя все судейские полномочия, знать с облегчением устранилась от участия в моей судьбе. Так было в моей прошлой жизни.

Когда-то меня привезли в черной закрытой карете и обвинили перед главенствующими родами в предательстве.

Изабелла преобразилась на глазах.

На сияющем личике проступило сначала беспокойство, после открытое отчаяние, брови изящно сложились в маску мольбы. Она бросилась к Эпарху, идеально сохранив баланс между королевским величием и крестьянской покорностью божьей воле.

— Прошу, Ваше Преосвященство, позвольте мне поговорить с сестрой! Я… Я уверена, что все скоро разрешится, она все объяснит!

Аяз едва заметно напрягся рядом и неосознанно встал поближе. Лазуриты покосились на него, но остались на своих местах — полукругом возле нашей группки. Просто чудо, что еще никто не потребовал сдернуть с моих спутников капюшоны, чтобы видеть их лица.

Эпарх сурово качнул головой.

— Ваше Величество добры к своей сестре, но ваш удел думать о народе, — Эпарх картинно удержал Изабеллу от коленопреклоненной позы, милостиво вернув ей более устойчивое вертикальное положение.

Его рука поднялась, расплескивая рукава белого одеяния, а обрюзгшая физиономия приобрела некоторые признаки одухотворенности. Палец обвиняюще нацелился на меня.

— Недостойная кровь в жажде вернуть трон, проникла в сердце сантарийской армии, чтобы нейтрализовать волчьего Князя.

Настали законные полминуты тишины, вызванные всеобщим потрясением. Все-таки мне только что предъявили весьма серьезное обвинение.

— Виргийская, — не удержалась я от шпильки.

Во мне накопилось столько недостойной злобы, что я время от времени кусала кого-нибудь за бочок. Обычно доставалось Князю, который терпел мои отвратительные манеры со смирением профессионального мученика. А сегодня вот Эпарха цапнула. Тем более, что смысла сдерживаться и изображать жертвенную овцу больше не имело.

— Что? — с недоумением переспросила Изабель.

— Проникла в виргинскую армию, — я нежно улыбнулась, искоса рассматривая хмурые лица собравшегося дворянства. — Волки-воины сражаются с люци, ибо волчья суть скрыта в сражениях. Сантария не пополнила княжескую армию ни на единицу.

Высвободив руку из хватки Аяза, двинулась вперед, вовлекая в диалог собравшихся дворян. С одной стороны, напрямую я к ним не обращалась, но с другой уже давала повод войти в беседу, если возникнет необходимость.

Необходимость не заставит себя ждать.

Ради этого дня я прошла немыслимые пытки и вырвала из сердца Князя.

Эпарх заметил мой маневр и активно задвигался в мою сторону, но, к сожалению, Изабелла не так хорошо читала ситуацию и вцепилась в отче, как клещ в баранью ногу. После чего последовал второй акт пьесы, где добрая королевна оправдает сестру-злодейку. Но делает это так, что утопить бедняжку будет милосерднее.

— Ненси совсем ребенок! — стонала Изабель. — Как можно арестовать ее, когда она пережила так много бед? Ее здоровье не выдержит.

— Принцесса Аннабель давно не дитя, — праведно громыхал Эпарх. — Принцесса возжаждав власти обманула ваше доверие и провела люци за стены города!

Обвинение, наконец, прозвучало. Повторно, но на этот раз однозначно.

— И с чего же вы решили, что именно я провела люци в Сантарию? — удивилась я почти искренне.

— Прибудь вы хотя бы днем ранее, у вас был бы шанс обмануть божье правосудие…

Изабелла, наконец, сообразила, что пора сменить тон, и распрямилась. После повернулась ко мне и бестрепетно прервала разошедшегося Эпарха:

— Довольно, Ваше Преосвященство. Ненси, этим утром была получена депеша от армии. Кто-то пронес в замок артефакт Белезиды и в разгар нападения лишил Князя и подавляющую массу волков боевых способностей.

Мой слух почти поймал невидимое аханье. Мол, какова чертовка.

Значит, вот что они задумали…

Стоило мне услышать про Волчье яблоко, как безумный план Изабеллы представ передо мной во всей своей безумной красе.

Ульрих, движимый радением за Князя, нейтрализует его волчьим яблоком, тот теряет сознание и прямо сейчас, по мнению Изабеллы, заперт в замке, слабый, как раненный котенок. Она воспользуется его слабостью, чтобы привязать к себе, возможно даже женить силой, а после использовать, а заодно и оградить люци от его силы.

Меня тем временем убьет Мертон, а одна из женщин люци скопирует мое тело, что покорно явиться в Сантарию, дать поймать себя страже и прилюдно повинится в коварных планах по захвату власти.

Или нет. Мертон не убил бы меня. Только ранил. Может даже существенно покалечил. Форма и душевное равновесие не особенно важны для носителя крови. Меня бы оставили в живых, чтобы продолжать брать мою кровь, а уж как я выгляжу и хватает ли у меня рук и ног дело вторичное и несущественное.

— Пойми, я не в чём тебя не обвиняю, но при выезде из Сантарии твоя карета была единственной, которую не проверяли, — Изабелла беспомощно пожала тонкими плечиками. — И мне постоянно поступали депеши, что ты… Твое поведение немного… не соответствовало военной миссии. Ты ехала в личной карете Князя, и он не смел тебя выгнать, поскольку дорожил моей привязанностью к тебе. Ночевала в его шатре, и леди Мерил писала мне, что ты посещала его ночью.

Это же надо так передернуть факты? Моя карета стала княжеской, в его шатре я ночевала, потому что он влюблен в Изабеллу. И, надо думать, ночами Князь терпел меня по той же причине.

Я невольно восхитилась литературным талантом Мэрил. Даст бог останусь жива и тоже напишу ей что-нибудь хорошее. Столовым ножом на белой спинке.