Ведьма и ее волк

27.1 Сложное положение

Ответ на вопрос лежал на поверхности.

Силой сестры были люци, давно заполонившие Сантарию. Моя родина разорена и разграблена, как разорен и разграблен мой дом.

Эти каменные, отныне полые стены значили для меня куда больше, чем для любого из присутствующих. Но Сантария значила много для всех нас, вот только как много тех, кто понимает, как далеко зашла Изабелла в своем желании удержать на голове корону?

Неподвижный взгляд сестры буквально пригвоздил меня к полу.

Разговаривала она с Аязом, но смотрела на меня. Не отводила взгляд. Делала эту войну камерной и очень личной. Не между Сантарией и люци, а между ней и мной.

— Иясс вывез меня из Круо во время взрыва Белезиды, — сказала тихо. — И наверняка спас мне жизнь. Если бы не он, меня бы убили люци или завалило обломками.

— Вас пытались убить люци? — вдруг с недоумением спросил Эпарх.

После выпада сестры, сделавшей его виновником всех моих бед, он стоял так тихо, что невзирая на свиту и общую упитанность сделался чуть ли не невидим.

— Они пытались меня клонировать, — с упоением сбросила очередной козырь.

Часть меня наслаждалась очередным шоком с упоением невротика, теребящего собственные травмы.

У меня набралась целая крапленая колода, и можно было позволить себе небольшую растрату. Особенно сейчас, когда Изабелла так неосторожно собрала старую знать с целью прилюдно меня уничтожить.

На короткий миг захотелось покончить с этим одним ударом. Рассказать правду об Изабель, показать опустошенные стены дворца, отвести за руку к Эйкену, потерявшему человеческий облик. Заставить, вынудить оскотинившееся за последние годы общество увидеть, кто платит за эти балы, вино, льющееся рекой, увеселения с хорошенькими горничными, за нежные птичьи ковры с затейливым орнаментом, за золотые брошки на платьях их жен и дочерей.

Но кто мне поверит?

Святая Королева пятнадцать лет назад спасла Сантарию от нападения люци. И вина за провальную политику, за нападение, за открытые рубежи была возложена на королевскую семью. На Бекфордов. Именно поэтому их смерть так легко спустили Изабелле с рук, именно поэтому я наполовину стояла на престоле, а наполовину на прогнившей тюремной половице. Ни в чем не повинный девятилетний ребенок, но все еще кровь от крови мертвого Короля, плоть от плоти предателя. А на другой стороне весов вполне действующая Святая. Спасительница.

Нет. Изабель крепко стоит на престоле. Сейчас, сегодня мне не под силу пошатнуть театральные подмостки ее липовой власти.

— Это ужасно, Аннабель, — тихо сказала сестра. — Мне и в голову не приходило, что они попытаются подобраться ко мне таким образом.

Губы у нее подрагивали, словно она вот-вот заплачет. Выглядело трогательно. Подкупало. Но одно дело реветь перед молодыми придворными щеголями, еще не окончательно испорченными вседозволенностью и родительскими деньгами. И другое перед матерыми дворянами, выхлебавших целое море таких слез.

— Принц Аяз, сын великого бюша Орты, вы оказали неоценимую услугу Всей Сантарии и лично мне.

Изабелла в порыве сестринской любви схватила Аяза за руки, чтобы тот не успел увернуться и проникновенно заглянула ему в глаза. Я всем телом ощутила, как дернулся маховик ее неодолимого фейского обаяния. Сердце тревожно сжалось. Что, если и Аяз не устоит? Князь не устоял. Половина двора пала к ногам Изабель, даже будучи убежденными в ее отвратном происхождении и липовой победе над люци. Далеко не все верили в ее ведьминскую силу, но, однако, любили.

Но Аяз в совершенстве владел искусством придворных недосказанностей. По его лицу нельзя было прочесть ни единой эмоции. Он как-то особо изящно вывернулся из нежной хватки Изабель и утешающе похлопал ее по руке. Мол, будет вам убиваться. А после и вовсе взял меня под руку с нежностью влюбленного.

— Я всегда рад оказать помощь своей невесте, — сказал негромко, но меня немного отпустило.

Короткое мгновение осело в груди камешком. Зависеть от благосклонности окружающих мужчин было неприятно, но неизбежно. Расположения основных родов, Аяза и ведьмачьего войска графа Брижер недостаточно. Мне нужна информация, которой владеет только Изабель.

— Сантария с радостью предоставит дом для ияссов Орты, — взгляд Изабель на секунду стал пустым, как чисто вымытый, блестящий на солнышке стеклянный сосуд, а после снова наполнился безмятежностью с ноткой сестринской тревоги. — Хотя я все еще не понимаю, как ияссы попали в крепость Круо и кто провез артефакт Белезиды. Ты создала необъяснимую путаницу Ненси!

Сестра была твердо намерена свалить на меня ответственность хоть за что-нибудь.

С чисто политической точки зрения я ее понимала. За нападение люци кто-то определенно был ответственен и испокон веков за ошибки подчиненных платили их лорды. Ей отчаянно нужен козел отпущения. Точнее, коза.

Я даже мельком глянула в одну из зеркальных колонн, где отразилась хорошенькая беленькая миледи, за каким-то чертом обряженная в мешок из-под капусты. Определенно, крестьянские платья мне были не к лицу.

— В любом случае, Ненси, ты должна объясниться, — тонкие пальцы сестры впились в запястье с питоньей хваткой. — Прошу, положение слишком ужасно, чтобы скрывать от меня свои ошибки. Какими бы ни были ваши отношения с Князем, что бы ты не натворила, клянусь, я… я прощу тебя. Просто расскажи, что случилось в замке Круо!

Всего парой слов Изабель обозначила расстановку в нашей паре. Я — падшая женщина, ввязавшая в какой-то заговор, а она моя милосердная сестра.

Но, как бы то ни было, она поставила меня в сложное положение. Что бы я сейчас ни сказала, все будет звучать жалко. Аяз интуитивно среагировал на мой призыв, даже шагнул вперед, словно собираясь закрыть меня спиной от обвинений.

Но что произошло бы дальше я уже никогда не узнаю.

От дверей тронного зала, из-за спин придворных прозвучал сильный знакомый голос:

— Негоже миледи Бекфорд говорить за Князя Виргии. Его Светлость имеет собственный голос!