Ведьма и ее волк

29. Фиалковый яд

Пока Крис отсутствовал, я усадила Князя в собственное кресло, а сама прошлась по комнате, с удовольствием разминая затекшее тело. Внутри все скрючилось и закаменело, словно пытаясь укрыть в себе маленькую прошлогоднюю Бель.

Верд следил за мной потемневшими синими глазами. Без улыбки. Без упрека. Даже сидел послушной куклой, вырезанной гениальным мастером. Я же старалась не сталкиваться с ним взглядом.

Мне предстояло дать ему инструкции. Подчиненный моей магией человек без четких указаний мог натворить бед.

— Ты вернешься к Изабель и будешь оставаться подле нее, сколько потребуется.

— И спать с ней прикажешь? — бесстрастно уточнил Верд. — Девчонки, даже если они королевы, бывают болтливы в постели. Она будет рассказывать секреты мне, а я тебе.

Меня как молнией прошило. Резко отвернувшись к окну, уставилась невидящим взглядом в лавандовый сад.

Мысль была мерзкой. На изнанке век мелькнуло белое, выгнувшееся на постели женское тело, придавленное темным, мужским. Золотые волосы рассыпанные на подушках. Смятый в горсти кроваво-красный бархат покрывал. Сдавленные стоны.

— Ни к чему подобному я принуждать тебя не буду, — сказала холодно. — Но если Изабель расскажете тебе секрет, ты придешь и расскажешь его мне.

— Даже если это детский глупый секрет?

— Даже если это глупый детский секрет.

— Принуждать не будешь, но и запрещать тоже?

Несколько секунд я ненавидела себя за то, что тяну с ответом. Таким простым ответом.

— Запрещать не буду. Ты волен в своих… мужских потребностях.

— О… Даже став сукой, ты все еще маленькая праведная Бель, — горячий шепот лег на оголенное плечо ожогом, и я испуганно подпрыгнула.

Мои физические навыки за дни бешеной скачки и покорения лесов в нижнем белье улучшились настолько, что я даже обернуться в прыжке сумела.

Оказалось, Верд подкрался ко мне мягким волчьим шагом со спины и теперь смотрел сверху вниз, пожирая глазами мое лицо.

— Но если я буду в постели Изабель, — сказал он склонившись, — как я буду тебя защищать? Как я узнаю! Как услышу? Разве не глупо, маленькая, ревнивая Бель, отдавать меня другой? Я ведь не откажусь.

К сожалению, железный кокон внутреннего покоя, который я наращивала вдали от Верда, в его присутствии осыпался пошлыми розовыми лепесточками. Пульс частил, дыхания не хватало и вообще организм дурил, как мог. Надо, надо от Князя избавиться потом. Услать его обратно в Виргию и никогда не видеть больше.

«Или убить, — шепнул невидимый голос страшной и безжалостной крови Бекфордов. — Пусть никому не достанется. Будет твой до конца».

Мы стояли друг напротив друга и загнанно дышали, как два врага в финальной схватке. Никто не решался к последней атаке первым.

Наконец, я отступила:

— У тебя армия на несколько тысяч волков, Княже. Не можешь охранять сам, приставь ко мне соглядатая и охрану.

— А если охрана не справится, платить кровь заставит меня? — Князь опять сделался ласков.

Шагнул вслед за мной, напоминая сытно пообедавшего волка. Но я не обманывалась. На дне синих глаз гуляла черная буря, кривился в злобе красивый рот. Верд был опасно близок к вспышке физического насилия.

Худшая часть меня пребывала в диком восторге от происходящего. Худшая часть хотела этой вспышки. Ведь тогда бы мне не пришлось ни за что нести ответственность, а Верда бы я получила.

Верд вновь шагнул вперед, а я отступила. И снова, снова. Пока не уперлась спиной в гобелен, за которым был только холодный камень.

— Разве не разумнее не укладывать меня в чужую постель, а взять в свою? — Князь с усмешкой заблокировал рукой выход из ловушки. — Обслужить мои, так называемые мужские потребности, о которых так смело рассуждает одна дворцовая кошечка.

Я дернулась было в бок, как та самая ошпаренная кошечка, но незнакомое лакомое удовольствие было сильнее чувства самосохранения. Словно теперь, когда я собственными руками сняла покров стыдливой скромности, у меня появилось полное право побыть роковой девой, кошкой и ведьмой по совместительству.

Замерла, глядя в темные омуты глаз. Наслаждаясь каждой секундой. Это ведь не продлится долго. Если я верно разыграю полученные козыри, то оберну ситуацию себе на пользу меньше чем за сезон. Можно пользоваться моментом, ведь он так скоротечен. Мимолетен, как вздох ветерка.

— У кошек есть когти, Ваша Светлость, — сообщила, чуть помедлив. — Так и пораниться недолго.

Взгляд Князя буквально полыхнул. Он схватил меня за руку, а когда я вяло, даже не планируя вырваться, дернула второй, сковал и ее. Навис коршуном.

— Сейчас миледи договорится до того, что ее отымеют, как сенную девку, в девственной белой постельке, — шепнул он почти нежно.

Но поцелуй, пришедшийся на выемку между шеей и плечом граничил с укусом. Вопреки разуму я выгнулась навстречу горячим губам, поцелуям, оставляющим клейма на коже.

— Ваша Светлость знает много сенных девок? — вместо насмешки в голосе звучала фиалковая горечь.

Несколько секунд мы буквально сходили с ума. Верд умудрился расшнуровать корсет и задрать мне юбку, а я вместо того, чтобы одернуть, только успевала изгибаться в правильных местах. Осмелела настолько, что тянулась за поцелуями первой. Трогала. Путалась пальцами в крючках рубахи. Подставлялась кошкой под жесткие пальцы.

А после Верд отступил.

Я не сразу поняла. Потянулась снова, но он жестко взял меня за предплечья и впечатал в стену.

— Так не пойдет, Бель, — сказал, тяжело дыша. — Сними магию.

В голове у меня прояснилось. Любовь любовью, а магия врозь.

Нахмурившись, отрицательно качнула головой.

Верд зажмурился, но все равно держал меня на вытянутых руках, словно я прокаженная.

— Я свихнусь, если не сдеру с тебя это кружевную тряпку, но не могу по принуждению, Бель… Не смогу потом.

Если сначала у меня прояснилось только в голове, то теперь прояснилось везде и сразу. Клянусь, я остыла до состояния трехдневной покойницы.