Ведьма и экзорцист в академии "Луны"

Глава 7

Сегодня.

Невероятно. Просто не укладывается в голове. Я, Элара Рейвен — та самая, что вечно наступает на шнурки собственной судьбы и спотыкается о ровный пол, — получила приглашение. В Академию «Луны». Ту самую.

Когда в мои руки упал тот конверт — тяжелый, из плотной, словно пергаментной бумаги, с оттиском восковой печати, на котором лунный серп сплетался с крыльями неведомой птицы, — мир на мгновение лишился звука. Сердце, сначала замершее, затем рванулось в бешеную, неистовую скачку, отчаянно барабаня в ребра, словно пытаясь вырваться на волю и улететь вместе с этой вестью.

Пальцы дрожали так, что шелест бумаги звучал громче зимней вьюги. Я едва удержала драгоценный свиток, не уронив его в остывающую чашку чая — банальную, будничную чашку, которая вдруг стала символом всей моей прошлой, унылой жизни.

Я мечтала. Конечно, мечтала. В тишине ночей, глядя на луну за тонким стеклом окна нашего общежития, я представляла этот миг тысячу раз. Но реальность оказалась острее любой фантазии. Сквозь головокружительную радость пробивался ледяной, щемящий трепет. Дверь в иной мир приоткрылась, и из щели пахнуло не только светом, но и ветром неведомых, пугающих просторов.

То утро в обители «Серебристого источника» было особенным. Обычный шелест страниц и тихий перезвон посуды сменился напряженной, вибрирующей тишиной. Когда Настоятельница начала раздавать те самые, искусно свернутые свитки с тем же таинственным гербом, воздух стал густым и сладким, как патока, от затаенного дыхания двадцати девочек.

Для нашей обители такие письма — редкая возможность вздохнуть свободнее. Несколько освободившихся коек, несколько лишних порций, чуть больше простора в переполненных комнатах.

Для нас же, для тех, чьи имена звучали в тишине, это был не просто шанс. Это был спасительный бриз в затхлом мире, луч света, пробивающийся сквозь толщу серых туч будней. Мы, сироты без роду и племени, без заступников и наследства, знали цену одной-единственной возможности. Наш капитал — лишь смутная, необъяснимая искра внутри, тихий зов крови, о происхождении которой мы лишь догадывались. И вот теперь этот зов получил ответ, отлитый в суровую форму восковой печати.

Моя собственная магия… Она похожа на дикого, прекрасного и ужасного зверя, недавно вырвавшегося из клетки, о существовании которой я даже не подозревала. Я — неумелая укротительница, которая пугается его силы больше, чем все вокруг. Мои попытки контроля оборачиваются комедией ошибок: то книги с полок срываются в дикий хоровод, то вода в графине внезапно окрашивается во все цвета заката. Я краснею до кончиков своих ярко-медных, непослушных волос, чувствуя на себе взгляды.

Девочки держатся от меня на расстоянии. Их взгляды — не любопытство, а настороженность, граничащая со страхом. Я — ходячее непредвиденное обстоятельство. Подруг нет. Даже соседка по комнате, терпевшая мои ночные кошмары и дневные «фокусы», в итоге сбежала, с благодарностью заняв койку в самом дальнем конце коридора.

Но в редкие мгновения, когда ночь глубока, а луна льет через окно призрачное, серебристое молоко, со мной происходит что-то иное. Тишина внутри меня сама по себе рождает шепот. Неужели все это — просто нелепая случайность? Или во мне говорит что-то древнее, память, замурованная глубже сознания? Возникает чувство, будто я примеряю жизнь, как платье, сшитое не по моей мерке, и мне нужно лишь время, чтобы осознать свои истинные размеры и форму.

А сны… Сны стали вратами. Они наполнены яркими, но размытыми картинами: залы из черного мрамора, пение нечеловеческих голосов, вкус пепла и медвяных слов на языке, который я будто знаю. Это похоже на воспоминания, но не мои — вернее, не только мои. В этих видениях я сильна. Властна. Мои жесты вершат судьбы. Но финал всегда один: вспышка боли, холод металла или ледяное пламя, и всепоглощающая тьма. И в каждом из этих финалов, перед тем как все обратится в прах, возникает он. Силуэт мужчины. Его лицо всегда в тени, но само его присутствие — тяжелое, неотвратимое, роковое — предвещает конец. Мой или его конец. Снова и снова. И от этого осознания по спине бежит не страх, а странная, горькая ностальгия, словно я тоскую по той самой боли, что положила предел чему-то невероятно важному.

Получив письмо, я испытала невероятную радость. Она вспыхнула во мне не просто чувством — целой вселенной, рожденной в одну секунду. Это был белый взрыв где-то под грудной клеткой, волна огненного восторга, смывшая все: и серый цвет стен приюта, и тихую горечь одиночества, и даже привычный страх перед самой собой.

Мир сузился до хруста шелка-пергамента в моих пальцах, до запаха сушеных трав и старой магии, исходившего от конверта. В ушах зазвенела абсолютная тишина — та, что наступает перед бурей. А потом радость хлынула наружу: горячими слезами, которые я даже не пыталась сдержать, дрожью в коленях, беззвучным смехом, сотрясавшим все мое существо.

Она была такой огромной, что в ней было даже немного боли — будто что-то внутри, долго спавшее, расправило крылья и уперлось ими в самые стены моей души. В этот миг я не была просто Эларой, неловкой сироткой. Я была семенем, которому наконец указали путь к солнцу.

И даже страх, тут же подкравшийся вслед — тенью за ярким светом, — не мог погасить это пламя. Он лишь оттенял его, делал острее, реальнее. Эта радость была моей. Первой по-настоящему моей собственностью в этом мире. И я держала ее в руках, завернутую в бумагу с печатью в виде лунного серпа.